Глава 1

Ворон-лазутчик

– Мак! Мак!

– А? Здесь я! – Высокий худой мальчуган обернулся на крик матери.

– Ты чего застыл столбом? Кто это был-то?

– Прохожий… – протянул Мак. – Точнее, проезжий. Устал с дороги, попросил попить. Я ему молока вынес, а он как давай байки рассказывать, про комету да про драконов… А потом укатил и даже монетку не дал.

– Сказочник, значит… – Мать подростка, вечно усталая женщина, со спрятанными под платок волосами, вытерла зачем-то руки потертым залатанным фартуком. – Они любят всякие страсти рассказывать.

– Ма, а драконы точно есть? – Пацан почесал рукой лоб, поправил кепку.

– Не знаю. Говорят, есть. Я никогда не видела. У нас в горах воздух чистый, всякая нечисть не приживается…

– А в долине, внизу, в городе?

– Да откуда в городе драконы, – устало усмехнулась мать. – На прошлой неделе газету привозили, ты видел там картинки? Кругом трубы, дымища… Там городские-то в противогазах ходят, не все, правда, – кто-то и так справляется. Ты про драконов у деда спроси, он поболее меня знает. А пока сгоняй-ка на луг, овец проверь. Что-то как-то тихо, не слышно, как Трезорка лает.

– Это за речку, что ли? – Мак посмотрел на другую сторону узкой долины. – Да туда идти далеко, до обеда не успею.

– Ты давай не пререкайся, вернешься – пообедаешь. Потом… Может быть…

Тяжело вздохнув, Мак отдал матери пустую крынку и поплелся, заплетаясь нога за ногу, вниз по дороге, к неширокому каменному мостику через бурный ручей, весной превращающийся в ревущий и пугающий стремительный поток, но сейчас по причине жаркого лета обмелевший и тихо журчащий по камушкам. На поднимавшемся вдоль дороги вверх склоне, у самого края леса, сгрудилось небольшое стадо овец. Это сразу удивило Мака: обычно овцы разбредались во все стороны, а охранявший их огромный волкодав носился кругами, собирая их обратно. Поднявшись на склон и подойдя ближе, пацан удивился еще больше. Овцы не просто сбились в кучу, они все как одна стояли смирно и уставились куда-то в небо. Мак тоже посмотрел наверх, но ничего не заметил.

– Эй, вы чего это? Трезорка, а ты где?

Большой пес, волкодав как по внешнему виду, так и по призванию, лежал в тени ближайших кустов. Заметив мальчика, он повернул было к нему свою огромную голову, но тут же отвернулся и тоже уставился в небо, ворча и поскуливая.

– Да что с вами со всеми?

Мальчуган посмотрел по сторонам и обернулся в сторону деревни. Дорога, резко сворачивающая на каменный мостик и уходящая дальше через несколько домиков, скопившихся на ровном месте и притворявшихся маленькой деревней, выше по ущелью, забиралась все время вверх до самого перевала, который прятался где-то далеко в горах. Горный поселок вырос в свое время на месте старой сторожевой заставы, когда-то охранявшей путь через эти места. На развалинах башен построили с десяток неказистых глинобитных домиков, несколько сараев, амбары. Все это расположилось вокруг небольшой сельской площади с традиционным колодцем. Новые жители разбили вокруг деревни сады, а ниже по течению ручья, на заливаемых каждую весну полях, распахали общинные земли. Жили дружно, работали вместе, урожай делился на всех. Весеннее половодье приносило с гор камни, по дороге на порогах перемолотые в бурый или розовый песок, оседавший на полях после отхода воды. Дедушка Мака брал как-то несколько щепоток для исследований, и тогда пацан в первый раз услышал заклинание магии земли: «Фосфаты!» Мак не знал, как это действовало, но урожаи на заливных полях были обильными. От далекой кузницы доносились звуки звонких ударов. Работа кипела, время обеда еще не пришло.

Мак подошел к собаке, тут ему пришла в голову мысль, что надо бы тоже лечь, чтобы разглядеть, что же там такое интересное для овец в небе. Поймав идею за хвост, подросток тут же ее и осуществил, плюхнувшись в высокую мягкую траву. Улегшись поудобнее на спину, он закинул одну руку за голову, второй рукой поправляя задравшуюся на пузе майку, и принялся вглядываться в бескрайнее темно-синее небо, на котором сегодня не было ни облачка. Пару минут ничего не происходило, но потом Мак заметил какую-то черную точку, летавшую где-то очень высоко вперед-назад. «Птица, что ли, какая-то? А овцам-то какое до нее дело?» Внезапно со стороны леса и возвышающихся за ним высоких гор в поле зрения Мака появилась огромная, распахнувшая большие крылья тень. Горный орел, хранитель небес, проверял свои владения. Орлы никогда не нападали на деревню и не трогали овец, но охотились за грызунами и даже воевали с молодыми волками, тем самым помогая собакам охранять скотину. Но этот орел парил так высоко, что было сразу понятно, что сейчас он просто наслаждается полетом, озирая окрестности. Огромная птица и маленькая черная точка стремительно сближались. Орел, видимо, тоже ее заметил, он вдруг сложил крылья и одним стремительным взмахом резко бросился навстречу. Фигуры в небе слились в одну. Маку даже почудился яростный крик и звук удара, но, конечно, на самом-то деле он не мог ничего расслышать на такой высоте.

Орел отвернул в сторону и продолжал парить как ни в чем не бывало. Некоторое время больше ничего не происходило, а потом парень заметил черную точку. Нет, небольшой черный комок, который становился все больше и больше! Нет, это была птица, она падала прямо на него!

– А-а-а! – Удар, черная мгла скрыла свет, мальчик потерял сознание.

…Тревожно блеяли овцы, где-то рядом рычал, лаял и бесновался пес. Мак пришел в себя, открыл глаза, увидел перед собой перекрывающие небо и солнце черные полосы. Мальчик испуганно вскочил, отбрасывая с лица комок перьев. Голова закружилась, но это быстро прошло. Трезорка в паре шагов от него лаял, ворчал, подпрыгивал от возбуждения на месте, но не приближался. Послышался слабый клекот, раненая птица, упавшая на Мака, пыталась расправить крылья. Сейчас она не казалась страшной и опасной, и подросток нагнулся, подняв ее левой рукой. По лицу потекли теплые капли, Мак машинально вытер лицо тыльной стороной ладони и заметил кровавые следы. Птица при падении расцарапала ему лицо, хорошо еще, что глаз не зацепила.

Волкодав попятился, шерсть его стояла дыбом. Не отводя взгляда от птицы, он продолжал скалиться и рычать, но попыток приблизиться не делал. Пес, при всей его былой невозмутимости и свирепости, выглядел испуганным. Мак попробовал расправить птице сломанные крылья. На первый взгляд, это был черный ворон, но только на первый. Одно крыло у него было обычным, а второе – наполовину металлическим, с прикрепленными по краю маховыми перьями. Послышалось странное поскрипывание, птица с трудом повернула голову. Вместо левого глаза из головы торчала стеклянная линза в металлической оправе. Она слегка выдвинулась, навелась на подростка, что-то щелкнуло внутри головы ворона, за стеклом мелькнули створки сработавшего объектива. Мак знал, что такое дагерротип, – заезжий бродячий торговец как-то показывал карточки и саму камеру для съемок, но никогда раньше парень не видел такого маленького объектива, да и пластинка для изображения не поместилась бы птице в голову. Тем временем ворон поднял голову еще выше и чуть не ткнулся клювом Маку в лицо.

– Ты чего, успокойся, – только и успел произнести подросток, но в это время птица плюнула, попав мальчугану чем-то едким и жидким прямо в расцарапанную переносицу.

– Ай! – Мак выронил птицу от неожиданности и принялся оттирать непонятную жижу с лица, но только больше ее размазал, попадая во все новые царапины. Лицо жгло, кожа горела, надо было бежать к ручью отмываться.

Мак подхватил дохлую птицу – признаков жизни она больше не подавала, – решив занести ее деду: тот любил собирать всякий техномагический мусор по окрестностям. Трезорка вроде успокоился, хотя продолжал ворчать. Пацан махнул ему рукой – мол, продолжай нести службу – и побежал вниз по склону. В голове все еще шумело, но передвигаться это не мешало, а помыть лицо хотелось все сильнее. Бросив ворона на берегу, Мак бухнулся на колени прямо перед ручьем и, зачерпывая холодную прозрачную воду, принялся с наслаждением тереть лицо, стараясь смыть жгучую боль. Вода помогла: кожа перестала зудеть и чесаться, неприятные ощущения утихли и стали совсем незаметны, только царапины саднили да наливающийся вокруг глаз и носа синяк на пол-лица начал пульсировать толчками. Сначала набегал жар, потом неприятная, но терпимая боль, потом отпускало на минуту и начиналось сначала. Слезы сами собой выжимались из глаз, но тут уже Мак ничего не мог сделать, требовалась помощь опытного медика.

«К матери в таком виде нельзя, надо к деду идти», – решил подросток, догадываясь, что именно скажет ему мама, когда увидит в таком виде, да еще и с дохлой птицей в руках. А дед жил рядом с мостом, на окраине, в домике с башенкой, заканчивающейся полукруглым куполом. Давным-давно дедушка приехал в эту горную деревеньку на посевные работы, и ему так тут понравилось, что через пару лет он вернулся, да так здесь и остался. Промышлял знахарством, бродил по округе, собирал камни, корешки, ржавое железо, оставшееся после старых войн. Вот к деду Мак и побежал – не к кузнецу же идти: тот только зубы лечил одним, только ему доступным способом, дергал быстро.

– Дед, деда! – позвал мальчуган, заходя в дом.

– Что, что? Уже вечер? – Старик любил подремать после утренней рюмочки, иногда даже пропускал обед, но вечером неизменно поднимался на свою башенку, замерял силу и направление ветра и еще что-то, бормоча непонятные Маку слова и записывая все в толстую тетрадь. Мак считал, что это магия воздуха, только было непонятно, зачем дед отправлял свои тетрадки в Столицу проезжавшими иногда почтовыми пародилижансами. Неужели столичным магам так были нужны эти каракули? – Так, кто здесь? Мак, ты, что ли? Святая Маа, что у тебя с лицом? – Сухонький старик с большим горбатым носом, по внешности типичный маг, как считал пацан, только тщательно скрывавший свои способности, уставился на подростка.

– У меня вот! Упала прямо на меня! – Мак вытянул вперед дохлую ворону.

– О! Да неужели! – Дед засуетился, цапанул со стола, заваленного бумагами и разными приборами, большую оправу и нацепил ее на голову, сразу превращаясь в гномика – часовых дел мастера с огромной линзой на одном глазу и выдвижным окуляром на другом.

Он схватил ворона и распластал его на столе, безжалостно смахнув на пол часть мешавших бумаг.

– Имперский лазутчик! Давненько я таких не видел! – Старик засуетился вокруг птицы, расправляя ее крылья и засовывая какие-то палки с намотанной ватой в клюв.

– Деда! – Мак даже обиделся: дедушка совершенно перестал обращать на него внимание и, казалось, тут же забыл о ранах на лице парня. – У меня как бы это… кровь идет и болит все!

– А? Что, сильно болит? – Гномик-часовщик отвлекся от предмета своих исследований и тут же преобразился в заботливого дедушку. – Так, стой смирно, сейчас мы все отремонтируем!

Старик обсыпал лицо подростка какой-то серой пудрой, похожей на обычную муку.

– Сейчас боль пройдет, царапины затянутся, только не расчесывай, а на носу-то какая неприятная ссадина! Вот, смотри, я сам делал, целебный пластырь! Льняная полоска, пропитанная воском, подложка из перемолотого подорожника и пчелиного меда. Сейчас прилепим! Ну, все, через пару дней даже следов не останется, а пластырь потом можешь съесть, он, когда засохнет и отвалится, по вкусу леденец напоминает…

– Да ну тебя, дед, все ты со своими шуточками! – отмахнулся Мак. – А что это за ворон, ты сказал, что видел таких раньше?

– Видал, видал, – подтвердил дед. – Они в последнюю войну сопровождали имперские шагоходы, знаешь про такие?

– Э… нет, – на всякий случай соврал Мак. – Да и война-то была когда, лет тридцать назад? И Империи никакой нет уже давно.

– Ага, давненько… А насчет Империи ты не прав, она хоть и далеко за горами да за пустыней, но все еще существует. – Дед освобождал на столе место, не переставая рассказывать. – Шагоходы те огромные были, паровая машина для них слабовата оказалась, ходили медленно, зато огневая мощь у них была ужасная, дома сносили одним залпом. А чтобы их не подстерег никто в засаде, выпускали таких вот воронов. Те вокруг летали и разведку местности проводили. Откуда, говоришь, у тебя эта птица?

– А? – очнулся Мак. – Ее орел сбил.

– Хранитель, значит… – задумчиво произнес дед. – Ну его для этого и…

Но не стал договаривать, а вновь занялся своим делом. Развернул на столе мелкоскоп, соскреб на стеклышко то, что достал палкой с ваткой из клюва, и начал настраивать окуляры, крутя многочисленные винтики.

– А ты имперского шагохода не видел поблизости? – неожиданно спросил вдруг дед.

– Кто? Я? Нет! – поспешил ответить Мак: не сознаваться же, что подглядывал за стариком, когда тот вместе с кузнецом обнаружил скрытую пещеру с замурованной внутри гигантской машиной.

В деревне об этом никто никогда никому не говорил, и парень тоже счел разумным помалкивать о находке. Сейчас, после рассказа деда, Мак подумал было – а не выпустила ли та машина ворона, – но она стояла в пещере много лет и была совершенно мертвой, покрытой ржавчиной и потеками от капавшей сверху воды.

– А через деревню кто проходил?

– Так эта… сказочник проезжал на самокатке. Остановился, дай, говорит, попить, я молока принес, он выпил, рассказал про комету, про драконов, потом сел в седло и уехал, не заплатил даже. А потом мама вышла – иди, говорит, на луг, проверь, что-то тихо стало, как бы с овцами чего не вышло. Я пошел, они в небо все глядят, даже Трезорка. – Мак торопливо рассказывал обо всем, что с ним случилось, а дед, как ни странно, внимательно слушал. – Я там лег, чтобы тоже посмотреть, а тут орел как налетит, а эта как упадет! И прямо мне на голову – бах! А я…

– Понятно, – прервал его старик, – хорошо, что не в глаз, а то ходил бы кривой до конца дней. А сказочник как выглядел?

– Да обычный. – Мак попробовал припомнить странника. – Мантия с широкими рукавами, шляпа такая, колпак с полями. Он еще бороду вокруг шеи обернул, когда уезжал…

– Надо же, где-то я такое, кажется, встречал… – Дед вроде тоже пытался что-то вспомнить. – Птица сразу сдохла?

– Сразу, – поторопился ответить Мак. – Только глазом щелкнула. И сразу э-э-э-э…

Мак изобразил умирающую птицу, раскинув руки как крылья и свесив набок голову с высунутым языком.

– Ага, это хорошо, – успокоенно произнес дед и вернулся к мелкоскопу. – И что тут у нас? Ну надо же!

– А что там, деда! Ну дай посмотреть! – Подростку тоже было интересно.

Старик с неохотой оторвался от прибора и с сомнением посмотрел на парня.

– Ты же все равно ничего не поймешь?

– Как же не пойму, ты же мне показывал, какие чудовища в капле воды живут, я же тогда понял, что это не магия, а крошечные существа, и их вокруг полно, просто мы их не видим. – Мак постарался быть очень убедительным и опять заканючил: – Ну я только одним глазком?

– Ладно, смотри, только осторожно, – сдался дед.

Мак прилип к окуляру мелкоскопа, одной рукой слегка поворачивая колесико сбоку. В увеличенной капле жидкости показались вытянутые трубочки с хвостиками. Они активно плавали, все время сталкиваясь друг с другом и затягивая внутрь себя мелкие крошки, висящие между ними в слизи.

– У! Какие! Они крутят своими хвостами, – заметил Мак.

– Это жгутиковые, они так перемещаются, – пояснил дед, стоя рядом. – И тут всего один вид, других просто нет, они всех остальных уничтожили…

– У них внутри какие-то искорки, – обратил внимание Мак.

– Увеличь побольше, – посоветовал дед.

Мак закрутил колесико, приближая изображение. В поле зрения попала одна, почему-то неподвижная, трубочка. Внутри у нее блестела какая-то совсем миниатюрная точка. Мак постарался приблизить именно ее и замер в удивлении.

– Деда! О! Ого! Там какие-то шестеренки и рычажки, и в середине вроде кубик золотой…

– Точно, так и есть, вот она, зараза… – произнес старик.

И в это время случилось сразу несколько событий. Голова у Мака закружилась, он покачнулся, рукой зацепив мелкоскоп. В носу защипало. Мак зажмурился.

– А… И… А… И… Апчхи! – Подростка качнуло, мелкоскоп свернуло на сторону, стеклышко с образцом улетело на пол, по столу побежали, рассыпаясь во все стороны, линзы из перевернутой коробки.

– Да что ж ты неуклюжий такой! – осерчал дед. – Иди прочь! Ты мне тут все испортил! Домой иди, не шляйся по деревне, скажи матери, что тебе надо полежать после травмы! Все, вон! Вон отсюдова!

Выгнав пацана, старик взялся наводить порядок, а Мак побрел в поселение, не смея ослушаться деда. Мать ковырялась на огороде – махнув ей рукой, пацан зашел в дом. В голове шумело, и ему действительно хотелось спать. Мельком глянув в зеркало на стене, мальчуган ужаснулся увидев огромный, наливающийся синевой синяк вокруг носа с как бы в насмешку налепленным поперек переносицы пластырем. Из зеркала испуганно глянули на Мака большие карие глаза под растрепанными черными прямыми волосами – отражение, похоже, до сих пор было напугано. Вспомнив, что так и не пообедал, Мак понял, что, в общем-то, и не голоден, а вот лечь точно стоит, и побыстрее, чтобы не заснуть прямо на полу рядом с кроватью. Завалившись прямо на заправленную койку, он моментально отключился, забывшись неровным и неглубоким сном, время от времени прерываемым какими-то звуками, чьими-то разговорами и шумом. Все это мешало, но окончательно проснуться Мак не мог, выходя из сна в полудрему и вновь проваливаясь обратно.

«Дзз-з-з-з! Дз-з-з-з! Проснись уже! Дз-з-з-з! Дз-з-з-з! Уже должен был прийти в норму! Просыпайся!»

– А? Кто здесь? – Мак очнулся, медленно выходя из тяжелого и тут же забытого сна и возвращаясь к реальности.

На пороге дома кто-то разговаривал. Парень прислушался.

– Как он? – Это был голос дедушки.

– Спит целый день, даже не поел, – отвечала мать.

– Еще бы, такое потрясение, – глухо прозвучал голос деда.

– А что у него с лицом? – с тревогой в голосе спросила мать.

– На него упал ворон-лазутчик, – пояснил дед. – Как бы не зацепило парня…

– Ты думаешь?..

– Пока не знаю, надо бы кровь взять на анализ. – Мак не понял, о чьей крови говорил дед. – Я все голову ломаю, откуда взялся ворон.

– А?.. – Мать хотела что-то спросить, но дед ее перебил:

– Нет. В пещере точно не было ничего такого. Но Мак сказал, через деревню кто-то проехал?

– Да, какой-то странник, вроде сказочник. Странно, что он поехал на север: там же нет городов…

– Ага, подозрительно, – согласился дед. – Через нас мало кто ездит, а тут вдруг остановился, пообщался с мальчишкой. А потом появилась эта птица. Очень подозрительно…

– И как нам быть? – обеспокоилась мать.

– Приглядывай за пацаном, понаблюдаем пока. Ворон что-то искал или кого-то, – произнес дед со значением, выделяя последние слова, – но не его же… Может, обойдется. Если что-то странное заметишь, не перечь ему, все равно не поможет…

Мак завозился на кровати, закашлялся, поднялся. В комнату вошла встревоженная мать.

– Ты в порядке? – с беспокойством в голосе спросила она, глядя на парня своими все еще красивыми глазами, только чуть-чуть окруженными легкими, похожими на гусиные лапки морщинками.

– Да. Все хорошо, – отозвался Мак. – Поесть бы, что-то я проголодался.

– И то правда, скоро стемнеет, а ты с утра не поевши. Пойдем на кухню. – Мать вышла, подросток побрел следом за ней, разминая на ходу затекшие ноги.

Миска с кашей и стакан горячего молока придали пацану бодрости. Облизывая ложку, он мельком глянул в окно, на закат.

– А чего деда приходил? Я слышал, вы разговаривали…

– Беспокоился о тебе: не каждый день птицы на голову падают, – улыбнулась мать, убирая со стола.

– Ага, точно. Я на поле пришел, а все овцы в небо смотрят, представляешь? Я рядом прилег, а там высоко-высоко летало что-то, а тут орел как ух! Как налетит! А эта в небе как закричит! А потом на меня как хрясь! И прямо по лицу! – Мак торопился пересказать утреннее происшествие, видение которого как будто до сих пор висело перед его глазами. – А я подскочил, ее в сторону отбросил, а птица такая, э-э-э-э! И сдохла! Только она сначала на меня глазом с линзой щелкнула и плюнула прямо в царапины на лице…

– Плюнула? – обеспокоилась мать. – Ты что-то почувствовал?

– Нет, я сразу к речке побежал и все смыл! – поторопился утешить ее Мак. – А потом просто голова немного кружилась. Но я сначала эту ворону деду отнес…

– Да, он рассказал, – кивнула мать, возвращаясь в свое обычное спокойное и усталое состояние.

Мак оглядел кухню, как будто первый раз ее видел, и его взгляд остановился на досках с изображениями каких-то мужчин в углу на полке.

– Мам, а ты ведьма? – неожиданно спросил парень. – Кузнец тебя так назвал как-то давно…

– Чего это я ведьма? – удивилась женщина. – Нет, может быть, для кого и ведьма, для кузнеца нашего, например, нечего за мной было ухлестывать… А так я обычная крестьянка… сейчас.

– А раньше была ведьмой? – допытывался Мак.

– Да не была я никогда ведьмой. Это же наследственное, дар там передается от бабки внучке или как-то так. И это на всю жизнь, от дара нельзя избавиться. У нас разве висят по углам мешочки с сушеными лягушками, кроличьи лапки, пучки лечебных трав?

– Нет, лягушек нет, – согласился Мак. – А лук висит связками. И чеснок.

– Так то лук, мы его сами выращиваем, сами храним и сами едим, – вновь улыбнулась мать. – А чего вдруг ты спросил-то?

– А если ты не ведьма, а сейчас крестьянка, – Мак на секунду задумался, мысли медленно ворочались в еще не проветрившихся после сна мозгах, – то кем ты была раньше?

– Раньше? – Мать посмотрела на него с недоумением. – Раньше… Раньше мы жили в городе. Я училась, мы были из старинного и известного колдовского рода. Потом начался мятеж. Мы уехали, осели в этой деревеньке… Я оставила прошлую жизнь далеко позади. Теперь мы обычные крестьяне…

– Так ты все-таки была колдуньей? А деда тоже колдун? – заинтересовался Мак.

– Нет, он биохимик и микробиолог…

– Это магия жизни?

– Да, можно и так сказать. Теперь он просто агроном. – Мать вздохнула, видимо вспомнив что-то из прошлого.

– А я тогда тоже колдун?

– Балабол ты, а не колдун. На колдуна учиться надо, а у нас тут и школы-то нет… Хорошо, дед вас учит читать, писать и считать, но этого мало.

– Учиться… – Мак замолчал, уставившись в угол.

– А что это тебя на разговоры потянуло? – спросила мать.

– Да так, настроение у меня сегодня такое, – пробормотал Мак. – А ты вот иногда стоишь и на образа смотришь… Молишься, что ли?

– Какие образа? – Мать посмотрела на полку в углу. – Это портреты президентов, которые выиграли войну с Империей и подняли страну с колен. Их до сих пор все помнят и уважают за заслуги перед Отечеством. Ладно, сиди пока, я пойду скотину да птицу проверю да ворота запру.

Женщина вышла из кухни, хлопнула входная дверь в сенях. Мак продолжал сидеть, задумчиво глядя на лики президентов. «Дз-з-з-з! Я уж думал, вы никогда не закончите болтать!»

– Кто здесь! – Мак вскочил с места, с тревогой оглядываясь по сторонам.

«Ты же только что на меня глядел!»

– Ты президент?

«Еще чего! Отодвинь Сальвадориуса в сторону, этого, который в центре!»

Мак подошел к полке и подвинул один из портретов, за ним прямо у стены лежал холщовый мешочек.

– Я разговариваю с мешком? Я сошел с ума?

«Еще нет, но если не поторопишься, то сойдешь! Бери скорей мешочек! И прячь!»

Мак протянул руку и взял что-то твердое и тяжелое, круглое на ощупь, завернутое в обычную ткань.

«Поставь Сальвадориуса на место, а то заметят! И пойдем отсюда! Быстрее давай!»

– Да кто ты такой, чтобы мною командовать!

«Потом объясню, твоя мать возвращается, пора валить!»

– Кого валить?

«Не кого, а куда. Пойдем в сад, там поговорим!»

В дом вернулась мать, вошла на кухню, неся в фартуке несколько яиц, осторожно выложила их в миску.

– Мам, я пойду в саду посижу, что-то душно, подышу там свежим воздухом, – сообщил ей пацан.

– Да иди… – Мать не обратила внимания на его взъерошенный вид – и так устала за день от переживаний и повседневной работы.

День клонился на закат, от гор уже бежали по долине длинные тени. Ветер стих, деревья в саду стояли неподвижно, не шевеля даже листиками. Мак выбрал самую спелую и сочную на вид яблосливу и, сорвав ее, уселся прямо под деревом. Впившись зубами в нежную кожуру, он с удовольствием высосал наполненную прохладным и сладким соком мякоть.

– Мм! Вкуснотища!

«Ты сюда жрать пришел?!»

– Ой, извини, я совсем забыл… Сейчас. – Мак быстро сгрыз остатки фруктоягоды, выбросил косточку, вытер руки о майку-лентяйку, в которой ходил с самого утра.

«Фу-у-у! Деревенщина!»

– Цыц! Я вот сейчас посмотрю, что там за голос из мешочка!

«Тебя ждет величайшее открытие!»

– Я так не думаю. Помолчи пока, пусть будет сюрприз…

Мак ослабил веревку, перехватывающую горловину мешка, и вытащил изнутри прозрачный, холодный, стеклянный, размером больше его кулака…

– Оу! Волшебная сфера!

«Я – Шар! Это голова твоя – сфера! Большая и пустая! А я – Шар! Шар! Колдовской хрустальный шар! Я – Шар!!!»

– Я понял, понял, успокойся уже… А почему, кроме меня, тебя никто не слышит?

Мак держал на весу прозрачный шар, разглядывая сквозь него перевернутые изображения гор и деревьев.

«Потому что! Почему, почему… У тебя проснулся дар! Ха-ха! По башке пришел удар, у тебя проснулся дар!»

– Я ведь могу и уронить тебя случайно… на какой-нибудь камень, – угрожающе произнес Мак.

«Ладно, ладно, пошутил я!»

– Откуда ты взялся и что за дар у меня проснулся?

«Откуда? Да я уже столько лет лежу в этом мешке, все про меня давно забыли! Твоя мать меня туда положила, бросила! Отказалась быть колдуньей, и хрустальный шар стал не нужен!»

– Так я тоже колдун теперь?

«Нет, еще нет! Этому надо учиться, она была права! Пока что у тебя появился один маленький… совсем маленький дар… как же его… Дар дальней связи! Вот!»

– Значит, я могу общаться с людьми на расстоянии? – Мак не знал, радоваться ему или еще рано.

«Нет, пока только со мной! И то недалеко. Связь еще слабовата. Приходится кричать! Надо найти золотую монетку!»

– Да где же ее взять-то! У нас и серебряных, может, всего пара на всю деревню, а золотых мы никогда и не видели.

«Фу! Деревня! И занесло же меня в такую глухомань! Давай вставай! Меня в руке держи! Встал? Закрой глаза и медленно поворачивайся…»

Мак начал вращаться на месте с закрытыми глазами.

«Стой! Стой! Можно открывать! Пять шагов вперед!»

– Что, прямо так и идти?

«Иди-иди! Что видишь?»

Мак сделал несколько шагов и уперся в ствол.

– Это, наверное, самое старое дерево в саду…

«Лопата есть? Надо покопаться между корнями!»

– Я сейчас принесу! А что там?

«Стой! Не бросай меня, с собой возьми! Там клад!»

– У нас в саду под деревом? Мама с дедом его сами сажали…

«Они его и зарыли! Иди за лопатой, не стой столбом!»

Мак обошел двор и взял стоявшую возле хлева лопату, все время оглядываясь, не смотрит ли мать из окна. Но вроде все было незаметно и тихо. Вернувшись в сад, он приглядел место меж двух выпирающих из земли корней и начал копать. Почти сразу под слоем дерна лопата, издав глухой звук, ударилась обо что-то твердое. Мальчуган отложил ее в сторону и опустился на колени, разгребая землю руками. Под землей нашелся небольшой горшочек, прикрытый глиняной крышкой и обмотанный старой ветошью. Открыв его, Мак высыпал себе на ладонь горстку медных и серебряных монеток. Среди них была и одна золотая. Убрав мелочь в карман, пацан взял золотую монету двумя пальцами и принялся ее внимательно разглядывать.

– Странная она какая-то, ни клейма, ни года не указано, рисунка нет, только мелкая решетка, как будто проволочки…

«Так и должно быть! Давай запихай ее себе в рот!»

– Слышь, шар, ты сдурел? Это же золото, а не леденец.

«А ты представь себе, что это леденец! Медленно закрой глаза! У тебя в руке вкусный сладкий леденец! Подними руку, положи его в рот!.. Не спеши…»

Внезапно Маку действительно показалось, что у него в руке конфета, он пробовал как-то такую в прошлом году, когда через их деревню проехал заблудившийся торговец. Он сунул леденец себе за щеку и начал медленно рассасывать. Рот заполнился слюной, что-то зашуршало прямо во рту, как будто облако шипящих и лопающихся пузыриков. От неожиданности мак сглотнул и… проглотил монету.

«Вот так! Все дело в волшебных пузырьках!»

– Ты! Ты меня заколдовал! – Мак жутко обиделся на шар. – Ты заставил меня съесть монету! Ну ничего, через пару дней она выйдет, я тебя ею отполирую, даже мыть не буду!

«Уже не выйдет. Она растворится внутри».

– Не ври! Что я, не знаю, что ли, что золото благородный металл и кислотой не растворяется! Меня деда учил.

«Хорошо, хорошо! Я согласен подождать пару дней! А пока подумай о том, что в Столице есть школа-интернат для одаренных детей. Твоя мама вряд ли тебя туда отпустит, но ты же уже большой мальчик, можешь принять решение самостоятельно?»

– До Столицы месяц топать, ты думай, что предлагаешь… – Мак начал остывать, слова шара его насторожили.

«У тебя есть деньги, немного, но для начала хватит. В городе неподалеку сядешь на пародилижанс и доедешь со всеми удобствами».

– Никуда я не поеду!

«Нет так нет! Иди тогда спать, уже почти ночь, завтра поговорим еще… если захочешь».

И правда, небо потемнело, высыпали яркие звезды, светлая полоска на западе становилась все у́же и тусклее, постепенно надвигалась ночная прохлада и окутывающие все вокруг мрачные тени.

– Мак, иди в дом! – позвала из окна мама.

Парень направился во двор, забыв под деревом и лопату, и найденный и выпотрошенный горшочек. Опять зашумело в голове, навалилась непонятная усталость.

– Поешь еще? – спросила было мать.

– Не, ма, спать пойду, – пробормотал Мак и, еще ложась в кровать, заснул, даже не успев опустить голову на подушку…

Странные сны всю ночь будоражили мальчика, беспокойные, как будто туман со всех сторон, и в нем ворочается что-то большое и тяжелое, вздыхает, перемещается, но не показывается на глаза. Мак ворочался, задыхался, уткнувшись лицом в мокрую подушку, и в конце концов не выдержал и проснулся. Солнце только вставало, в деревне еще все спали. Мак повозился в постели, перекладываясь с боку на бок, но сон ушел, невероятная ясность в голове и легкость во всем теле удивили пацана, но он решил, что это от долгого сна и отдыха: спал, пусть и с перерывами, почти сутки. В животе забурчало. «Есть хочу!» – подумал Мак и решительно поднялся с места.

На кухне было тихо и пусто, но во встроенном в стену каменном холодном шкафу осталась с вечера какая-никакая еда. Подкрепившись, Мак утолил жажду стаканом морковного сока, бутылку которого он нашел в том же шкафу. Мельком глянув в зеркало на стене, пацан подивился, что вчерашний синяк на лице почти сошел, синева пропала, осталось только желтое пятно, как будто прошла уже пара недель, а не вчера он получил это «украшение». Вернувшись к себе, мальчуган побродил по комнате, бесцельно слоняясь из угла в угол, но руки его за это время прихватили и накинули на плечи легкую куртку, подобрали дорожную котомку и уложили в нее мешочек с хрустальным шаром, туда же положили огниво, запасную одежду, полотенце, прицепили на пояс подаренный в прошлом году кузнецом небольшой разделочный нож в ножнах. На первый взгляд короткое лезвие выглядело неопасным, особенно в руках подростка, но тот, кто не воспринял бы этот нож всерьез, мог сильно пострадать. Прочное и острое лезвие легко вспарывало жесткую волколаковую шкуру, а уж человека могло изувечить в пару касаний. Кузнец знал, что подарить мальчику, и к тому же он научил Мака, как пользоваться ножом. Не один саблезубый кролик, попытавшийся было напасть на собиравшего грибоиды и ягоды подростка, уже испытал на себе смертельное прикосновение такого невзрачного, но жуткого оружия.

Мак остановился, с удивлением глядя на котомку. Когда он успел ее собрать? Зачем? Неужели ему так хочется оставить свою деревню и отправиться в неизвестные дали неведомо куда незнамо зачем? Мак хотел было спросить у шара, но побоялся, что разбудит мать. Поменяв легкие шлепанцы на надежные высокие дорожные ботинки и выйдя опять на кухню, он сунул в котомку завернутый в чистую тряпицу кусок сыра и пару больших луковиц. Забрал с вешалки у дверей любимую кепку и направился на выход. Солнце уже выглянуло из-за гор, когда Мак вышел во двор. Верный Трезорка выгонял из сарая овец. Парень открыл им ворота, и стадо потянулось к речке.

– Трезорка, Трезорка! Пойдешь со мной?

Пес остановился в воротах, посмотрел на Мака, потом повернул голову, провожая уходящее стадо. Опять взглянул на мальчугана, словно выбирая, кого надо охранять, а кто и сам справится, буркнул что-то ворчливое и, опустив голову, побрел с виноватым видом следом за овцами.

– Понимаю, работа такая… – произнес Мак. – Я тебя не виню.

Хмурый Мак уселся на лавочку возле плетня, ковыряясь в заложенном носу и разглядывая копошащихся в пыли курозавров и индоуток. Он не заметил, как в ворота вошел дед.

– Не спится? – произнес старик.

– А? – Мак подпрыгнул на месте от неожиданности. – Деда, ты? А ты чего сам-то так рано встал?

– Тишина, покой, чистый горный воздух, мне много не надо, чтобы выспаться. А ты, гляжу, собрался куда?

– Хочу по лесу погулять, что-то не сидится мне на одном месте, – сознался Мак. – Как подумаю, что всю жизнь проведу здесь, в деревне, так будто что-то выворачивает меня, до того тошно.

– Понимаю, – произнес дед. – Рано тебе еще. Но если так тянет, то не мучай себя, иди.

– Правда можно? – обрадовался Мак.

– Нет, конечно, но удержать мы тебя вряд ли сможем, если только запереть где-нибудь в погребе, – грустно ухмыльнулся старик.

– А что со мной, может, это опасно?

– Сейчас времена такие – везде опасно, – ответил дед. – Это кажется только, что у нас тут тишь да глухомань. Из-за перевала новости нехорошие идут, на юге тоже не все так благолепно, как раньше. Отвыкли люди от войн и невзгод, а сытая жизнь – она расслабляет, не все смогут пережить новые неприятности. И если бы только голод… Но разруха, смерть, война… А у нас тут единственная дорога на север. Если вдруг тут армия пройдет, от деревни камня на камне не останется.

– Я не знал, что будет война, – тихо произнес Мак.

– Да, может, и обойдется, это я так, по-стариковски вспомнил всякое… – попытался успокоить его дед. – На-ко, возьми с собой, вдруг пригодится.

Он протянул мальчугану два больших ароматных каравая свежего деревенского хлеба, завернутых в вощеную бумагу. Мак уложил их в котомку, принюхиваясь к чудному запаху, пробивавшемуся даже через пораненный и заложенный нос.

– Спасибо, – растроганно поблагодарил он старика.

– Если надоест в лесу и соберешься на юг, по дороге в двух днях пути городок стоит, там перекресток торговых путей, много народу проезжает. Воздух там еще чистый, не то что дальше к побережью.

– А школа есть там? – спросил Мак. – Я вдруг понял, что очень мало знаю…

– Да их школа тебе ничего не даст, – махнул рукой дед. – Вот в Столице… Но туда очень далеко и долго добираться. Но ты все-таки помни о нас, о матери. Станет нелегко – возвращайся, мы всегда будем тебя ждать.

– Спасибо дед. – Мак обнял старика. – Спасибо, что не удерживаешь, разрешаешь попытаться что-то сделать самому.

– Набьешь ты себе шишек по дороге, – произнес дед. – Но на чужих ошибках бесполезно учиться, придется тебе самому, на своих…

– Пойду я, – виновато сказал Мак, как бы извиняясь. – А то мать проснется…

– Да, иди…

Мак потопал к мосту, потом оглянулся и помахал деду рукой. И побежал дальше, уже не оглядываясь, вниз по улице, через мост, по уходящей на юг вдоль ущелья дороге. Он не заметил, как ко все еще стоявшему в воротах деду вышла мама, держа в руках брошенные вчера в саду лопату и горшок.

– Это то, о чем я думаю? – произнес дед, глядя на горшочек.

– Да, тот самый, – вздохнула мать.

– Значит, все еще хуже, чем я предполагал… Ох, не зря вчера этот сказочник проезжал… Найти бы его да на кол посадить!

Глава 2

Избушка, избушка, стань ко мне передом…

Мак быстро шел по дороге, поднимая пыль тяжелыми башмаками. Солнце уже поднялось и стало припекать. Мак подумал, что не взял с собой фляжку и без воды придется несладко, но не возвращаться же теперь обратно из-за этого. Долина расширилась, горы начали отдаляться и расходиться по сторонам. Речка куда-то свернула и ушла от дороги в сторону, потерявшись в зарослях густого кустарника. Лес по краям дороги становился все гуще.

«Дз-з-з-з! И куда это мы направляемся?»

– О! Шар! Ты что, спал, что ли?

«Я? Нет! Я никогда не сплю!»

– Это хорошо. Слушай, шар, ты же хрустальный. Разве ты не должен показывать разные картины из прошлого, предсказывать будущее или просто показать какое-нибудь место?

«Еще чего! Я тебе что, дальновизор какой-то? Я веду тебя в Столицу, я – часть навигационной системы!»

– Какая же ты часть, ты вроде целый. То есть картинок ты показывать не умеешь?

«Не дождешься! Для этого нужен мощный техномаг-ретранслятор, где же такого сейчас найдешь…»

– Я половины слов не понял, ты мне расскажешь, что такое навигационная система и кто такой ретранслятор?

«Пусть пока это будет магия электричества. Не будешь учиться в школе, изучать химию и физику – весь мир вокруг тебя будет наполнен чудесами и волшебством!»

– Здорово! А если буду учиться?

«Жизнь твоя станет скучной и унылой, ты ведь будешь знать все обо всем!»

– Но тогда я сам стану техномагом?

«Возможно, возможно…»

– А я уже знаю одно заклинание!

«Неужели? И какое же? Можешь продемонстрировать?»

– Конечно! Деда, когда на поле выходит, всегда его произносит. Сейчас…

Мак остановился, выбрав какой-то чахлый кустик возле дороги, простер вперед руку и с чувством произнес:

– Фосфаты!

Ничего не случилось. Кустик продолжал чахнуть, вокруг по-прежнему шумел лес, даже поющие где-то в листве птицы, или кто там пел, не обратили на столь мощное заклинание никакого внимания.

«И как это действует?»

– Еще нужен розовый песок, который весной река приносит, вместе с ним это заклинание очень хорошо действует, у нас в деревне всегда хорошие урожаи.

Шар хранил молчание. Мак немного подождал, пожал плечами и пошел дальше. Он так и не заметил, что после его ухода на чахлом кустике распрямилась одна ветка и пробилась пара новых, совсем свежих ярко-зеленых листочков.

«Извини, я пытался не рассмеяться, чтобы тебя не обидеть!»

– Я думал, тебе неинтересно стало. Я же говорю, без речного песка не действует. А что делает навигационная система?

«Указывает путь!»

– Зачем? Есть же дорога.

«Кому нужна дорога! – Похоже, к шару вернулось его прежнее бахвальство. – Ты знаешь, что эта дорога идет по старому руслу реки и, как вода, огибает все пригорки, бугорочки, холмы, петляет туда-сюда. Я знаю быстрый и короткий путь!»

– Старая река? А куда она делась?

«Тебе что больше интересно – про дорогу или про реку?» – раздраженно спросил шар.

– Про реку, – искренне сознался Мак, – пить хочется.

«А, ну да, ты же воды не взял. Стой! Повернись направо. Выше по склону большое дерево!»

– Да, вижу!

«Лезь наверх, обойди его! Тут недалеко, не потеряемся».

Мак послушно пошел, продираясь через кусты и подлесок, по некрутому уклону к растущему на бугре дереву. Сразу за огромным, не охватить двумя руками, стволом на вершине лежала груда камней. Мак подошел поближе и услышал слабое журчание.

– Вода! – Мальчуган подбежал поближе, отыскал вытекающую из камней струйку свежей холодной воды и принялся набирать ее в горсти, стараясь напиться вволю. – Это ключ, здесь, на вершине! Как ты узнал?

«Вообще-то я не знал! Но я же все-таки магический навигатор! Когда-то давно тут был колодец, потом скважина… Вода, если она под землей под напором, дырочку найдет. Как я и предполагал, так и вышло!»

Мак наконец напился и решил немного посидеть в тени большого дерева, отдохнуть.

– Так эти камни – то, что осталось от колодца? Его же люди делали, а что потом случилось, куда он делся? Что тут произошло?

«Если коротко, с гор сошла лавина, перекрыла русло. Тут был хутор, его просто снесло. Вода стала накапливаться, ей было некуда выйти. Получилось озеро, которое становилось все больше. Лавина была не просто из льда и снега, в ней было много камней, грязь, переломанные деревья. Вода все прибывала, и так получилось, что в одной стороне, не в той, куда раньше текла река, озеро добралось до расщелины и сразу начало туда вытекать. Поток становился все сильнее, расщелину размывало, бурное течение выворачивало камни и уносило с собой. Так вышло, что все озеро туда и слилось, река ушла в новое русло, в другую долину. Город, куда мы сейчас идем, стоит на старом русле. После того как вода ушла, он стал хиреть, жители начали уезжать, от былого торгового перекрестка остались жалкие воспоминания. Теперь это всего лишь последний городок на пути к перевалу. Зато в той долине, куда теперь течет река, достаточно далеко отсюда появился новый город, на месте какой-то старой, почти покинутой деревушки. Он стал разрастаться, туда поехали люди, вокруг появились новые деревни, поля, сады. В городе росли заводы, рядом вскрылось угольное месторождение, которого раньше никто не разрабатывал из-за того, что там не было воды…»

– Надо же, как все случайно совпало… – удивленно произнес Мак.

«Скажу тебе по большому секрету, это было не случайно. Здесь поработали техномаги. Они вызвали лавину и помогли реке уйти в другое русло! Потом река заполнила несколько котловин, создав пару озер, и все-таки вернулась к старому городу, сделав большой изгиб, но к тому времени новый город уже процветал».

– Но это же нечестно – получается, они чуть не убили целый город!

«В мире редко ценится честность, кому-то было выгодно прибрать к рукам уголь и новый город… Это мир взрослых, привыкай».

– Если все техномаги такие, то я уже не хочу быть техномагом… – с горечью сказал Мак.

«Еще не поздно вернуться к овцам», – предложил шар.

– Нет уж, я ушел, чтобы узнать что-то новое!

«Отлично! Как насчет моего предложения? Я знаю короткий путь!»

– Не-не-не, вернемся на дорогу и пойдем по ней.

«Но почему? Тут дорога уходит влево, обходя большой холм, а если мы пойдем чуть правее, немного подняться надо – и выйдем на ту сторону холма, а там только спуститься, и мы снова выйдем на дорогу».

– По дороге я иду втрое быстрее, чем по лесу, – объяснил Мак. – Как говорил дедушка, изучая плоскую карту, не забывай про горы и овраги. В лесу придется деревья обходить, прорубаться через кустарник, вдруг в бурелом зайдем или на дракона нарвемся…

«Да откуда здесь драконы, если только лось-переросток. Любой городской ребенок на твоем месте ни за что не отказался бы от приключения! Хотя да, ты прав, деревенщина, и ведь не поспоришь: карта могла устареть, а лес разросся. Хорошо! Возвращаемся на дорогу! Но если я подберу проходимый участок, мы попробуем срезать путь, согласен?»

– Договорились, – ответил Мак.

Подросток бодро шагал дальше по пыльной грунтовке. Густой лес по обочинам совсем его не пугал, лесные обитатели не обращали на маленького путешественника никакого внимания, продолжая свистеть, пищать, добывать пищу, жрать друг друга.

«Ну и глухомань! Ни попутчиков, ни встречных. Как вы живете в своей деревне в таком отрыве от цивилизации?»

– Раз в неделю проезжает почтовый дилижанс, газеты привозит, сначала на север, а через неделю обратно, – начал рассказывать Мак. – Странники и пешеходы по нашей дороге не ходят, объезжают Срединные горы вокруг по большим дорогам через крупные города. Вчера, правда, прокатил дядька на самокатке, рассказчик, он мне про комету и драконов начал было говорить, но потом уехал… Мама сказала, что он сказочник. Иногда, совсем редко, военные курьеры проезжают, но они даже не останавливаются, летят на своих мехконях, пар из ноздрей, дым из ушей…

«У мехлошадей же дым из хвоста шел?»

– Это была старая модель. Мехкони крупнее, корпус не на заклепках, а сварной, а сзади у него не хвост, а отработанная пулеметная лента вылетает.

«А где же у него пулемет? Сверху или между ног, что ли?»

– Нет, сверху гвардеец сидит, пулемет внутри корпуса, ствол из груди торчит. Я видел схему в газете, по всей груди идет радиатор для охлаждения, вода подается из котла парового двигателя. Но там писали, что бежать и стрелять одновременно нельзя…

«До чего техника дошла… Но это правильно, при движении вода нагревается от котла, горячей водой пулемет не охладишь!»

– Один столичный техномаг предложил воздушное охлаждение, но пока не получилось сделать его нужного размера. Дед получает ежегодный альманах «Новинки техномагии», я их тоже читал…

«А на республиканских бронеходах паровые пулеметы стояли, им как раз горячая вода в самый раз».

– Сейчас новые продвинутые технологии, бездымный порох, унитарный патрон. Я у гвардейца одного видел новое ружье. И револьверы. – Глаза мальчугана заблестели.

«Ты что, мечтаешь пострелять из этого… револьвера?»

– Это же круто! Выходишь такой на поляну против волка, выхватываешь револьвер из-за пояса – и бах-бах!..

«…И мимо!» – пошутил шар.

– Почему мимо?

«Ты прицелиться забыл! Но волка это точно напугает!»

Мак обиженно замолчал. Вот зачем так плевать на его скромную мечту? Он шел дальше, пиная пыль под ногами. Но совсем скоро его привлек какой-то странный хруст из леса. Пацан застыл на месте, его рука потянулась к ножу.

«Чего стоим, кого ждем?»

– Тише ты, слышишь? – прошептал Мак.

Хрум, хрум! Хрусть! Хрум, хрум!

«Ты забываешь, что меня никто не слышит, кроме тебя. А это кто-то ветки грызет, корова или лось, идем дальше!»

– А если дракон!

«Да откуда здесь дракон!!! Извини… Там, может, саблезубый кролик или одичалый свинопотам. Потихоньку пройдем дальше, потом себе дубину какую-нибудь вырежешь для успокоения. Идем, не стоит стоять на месте!»

Мак сделал мелкий шажок и так бочком-бочком по дальней обочине начал потихоньку проходить насторожившее его место. Хруст в кустах стих, как будто кто-то до сих пор невидимый заметил мальчугана и теперь пристально его разглядывал, оценивая угрозу. Мак вновь замер. Через пару мгновений где-то в кустах через дорогу кто-то заворочался, и что-то большое и грузное, ломая ветки, ушло куда-то вглубь леса. Мак облегченно вздохнул.

«Совсем зверье от рук отбилось, людей не боятся!»

– Да откуда тут люди-то, – перевел дыхание подросток.

«Все, идем дальше! Скоро на ночлег устраиваться!»

До самого вечера дальше шли без происшествий. В лесу постепенно смолкали все звуки, солнце уходило за далекие горы. Мак приглядывал подходящую поляну, чтобы развести костер на ночь.

«Ты что, собрался прямо так в лесу ночевать?» – спросил вдруг шар.

– Да, а чего такого?

«Нет, ничего, но есть более подходящий вариант».

– И какой же?

«Избушка! На курьих ножках! Тут как раз недалеко! Только она в лесу за соседним холмом!»

– Опять в лес идти? Да еще вечером!

«Это совершенно безопасно. Тут вокруг нет никого, ничего не видно, никого не слышно. Если кто и забредает, всех уничтожают комары-убийцы!»

– Это что еще за комары такие?

«Один техномаг, который тут жил, решил себя защитить и вывел особую породу комаров. Они усыпляют любую живность, а потом высасывают…»

– Ужас какой! А ты говоришь – безопасно.

«Конечно, безопасно, тут же теперь никто не живет и не появляется, зверье это место обходит стороной!»

– А техномага они тоже сожрали?

«Нет, он потом уехал, куда-то на юг».

– Ладно, пойдем искать твою избушку, что-то мне не хочется с этими комарами встречаться. Только в лесу уже темно, я почти ничего не вижу.

«Это не беда, я выведу нас в нужную точку!»

Вечер уже вступал в свои права. Тени между деревьями становились все гуще. Лесная мелочь шуршала и возилась в траве и листве, готовясь к наступлению ночи. Мак продирался через заросли, с трудом выдерживая указанное направление.

«Ты опять свернул, иди налево! Налево иди, кому говорю!»

– Надо было остаться у дороги! – огрызнулся пацан. – Чего мы поперлись в этот бурелом.

«Тут уже рядом! Направо!»

– Там же яма!

«Иди, говорю!»

– Там яма-а-а-а! – Мак шагнул ногой в пустоту и рухнул в засыпанный старыми листьями провал. – Вот потеряю тебя где-нибудь – будешь в лесу лежать до конца света. Что мне теперь делать?

«Я тебе потеряю! Что делать, что делать… Упал – теперь вылезай. Впереди просвет между деревьями видишь? Вот туда и лезь».

– А откуда у избы курьи ножки? – Мак потихоньку выбрался из ямы и поднялся на ноги, выглядывая путь.

«А раньше она была курицей… э… то есть просто избой, а потом съела золотую монетку…» – захихикал шар.

– Это что же, я тоже стану избушкой? – Мак от услышанного застыл на месте.

«Нет, у тебя же нет курьих ножек! – поспешил успокоить его шар. – Болеть меньше станешь, а может, и поумнеешь… Хотя зачем тебе…»

– Похоже, нашли! – сообщил Мак, выдираясь из кустов на небольшую полянку. – Домик какой-то, только у него нет никаких ног. Обычный сарай, без окон, без дверей…

Одна сторона поляны уходила вверх по холму. В этот склон и была наполовину вкопана избушка – не избушка, дом – не дом, что-то бревенчатое с двускатной крышей, частично засыпанной нападавшим сверху песком, камешками и мусором, посреди чего торчала обычная печная труба. Стены домишки давно вросли в землю, со всех сторон плотно обросли высокой травой, никаких ног конечно же не наблюдалось.

– И как нам внутрь попасть? – Мак даже расстроился. – Точно придется возвращаться к дороге.

«Да, давно здесь стоит. Одичала совсем… Слова заветные сказать надо! Кодовую фразу для допуска. Повторяй за мной: «Избушка, избушка! Стань ко мне передом!»

Мак подошел к сарайке и громко и отчетливо произнес то, что было велено. Неожиданно труба на крыше пахнула смрадным дымом, внутри избы что-то заскрежетало, и, выдираясь из густой травы, рассыпая по сторонам песок и мусор с крыши, домик вдруг поднялся на двух с виду металлических столбах, выходящих откуда-то из центра всей конструкции. Немного постояв, как будто внутри кто-то задумался о том, что же делать дальше, избушка мотнулась в одну сторону, в другую – и начала с металлическим лязгом разворачиваться. Столбы, как заметил Мак, остались неподвижны. Какой бы механизм ни крутил этот дом, он находился где-то внутри самой избы. Перед Маком появилась скрытая прежде в склоне холма сторона дома, вся в земле и обрывках корней. В центре стены красовалась дверь. Избушка постояла немного и упала вниз, впрочем, в последний момент она притормозила и удар о землю вышел не таким уж и сильным. Но все равно от сотрясения земля, мусор, пучки травы и кучи накопившейся пыли слетели со стен и крыши, и все вокруг заволокло мутным облаком. Когда мусор осел, а Мак прокашлялся, из-под двери выдвинулись две ступеньки. Отчетливо щелкнул замок.

«Все, можно заходить!» – сообщил шар.

Мак подошел к домику, осторожно поднялся по ступенькам, потрогал дверную ручку.

– А она обратно не развернется, пока я внутри буду?

«Нет, без разрешения тебя дальше тамбура не пропустят!»

– Какого тамбура, о чем ты вообще?

«Как бы тебе попроще объяснить… Эта избушка – запасной вход под землю…»

– А, я что-то такое слышал, феи заманили одного парня внутрь холма, он там с ними всю ночь танцевал, а когда вышел, снаружи прошло уже двадцать лет. Я не хочу в такой холм.

«Да тебя и не пустят. Хм… Феи? Смотри, как интересно теперь об этом рассказывают… Непринципиально. Тут можно спокойно переночевать, заходи».

Дверь открывалась внутрь. В избушке было темно, даже еще темнее, чем в лесу. Небо было еще светлым, но солнце уже ушло за горы и вокруг начала собираться ночная мгла.

– Не видно же ничего! Как я тут буду ночевать? – обеспокоился Мак. – Я уж лучше на поляне костер разведу.

«Да подожди ты! Вон табуретка стоит! Под потолком видишь – банка стеклянная висит, к трубе подсоединена? Залезь на табуретку, поверни банку!»

– Ага, а дверь закроется, и я с этой табуретки навернусь в полной темноте! Эх!

Мак все-таки полез наверх, с трудом дотянулся до холодного стеклянного цилиндра и слегка его повернул. Сначала ничего не происходило. Мак слез с табурета и отошел ко все еще открытой двери. В банке под потолком показалось какое-то свечение. Из металлической трубы в банку вылетела небольшая светящаяся бабочка. За ней еще и еще, и через минуту вся банка светилась, наполненная порхающими или сидящими на стенах бабочками.

– Это что, мотыльки какие-то?

«Скорее светлячки, – поправил шар. – Мотыльки летят на свет, а эти сами светятся».

– Удобно, – оценил пацан. – Нам бы в деревню таких. А кормить их чем?

«Они сами себе еду находят, в основном ржавчину и разные металлические стружки. Раньше их разводили для добычи металла».

– Раньше? А сейчас почему про них забыли?

«Их мало осталось и в труднодоступных местах навроде этого. Да и другие способы теперь есть, руду добывают в шахтах и переплавляют, а редкие металлы, которые эти бабочки добывали, сейчас людям и не нужны вовсе».

– Дедушку бы сюда – он бы разобрался, нужны они или не нужны.

Мак огляделся. Теперь, когда внутренности избушки были освещены, дверь можно было и закрыть, загородиться от темного и мрачного ночного леса. На внутренней стороне двери обнаружился обычный засов, на который Мак и заперся. Помещение было почти пустым. В центре на полу чуть выступал большой металлический обод в три шага поперек. Внутри круга на деревянном полу выделялись два металлических блина. Мак догадался, что это и были те самые ноги, на которых поднималась избушка, а обод был верхней частью большой шестеренки, скрытой под полом. В углу стояла железная печь, за решеткой внизу догорал огонь, сверху шипел закрытый котел, от которого шли по сторонам и вниз толстые трубки. Каким-то образом голосовая команда оживила печь, и пар из котла провернул механизм поворота. Чудо, что сработало после многих лет бездействия. Больше в комнате ничего особенного не было, пара табуретов, широкая лавка у стены, на которой можно было лечь, да небольшой дубовый стол. Кое-где из стен торчали оборванные провода, но никаких остатков приборов или других механизмов не было. Те, кто оставил это место, тщательно все убрали.

– Какое странное забытое место, – произнес Мак, усаживаясь за стол, доставая нож и выкладывая из мешка хлеб.

«Раньше тут сидел наблюдатель. Потом за ненадобностью это все забросили, а затем и забыли».

– А как внутрь холма войти, тут же нет других дверей?

«Изба разворачивалась и вставала дверью к проходу. Но тебя туда пока не пропустит система».

– Наверное, не стоит и спрашивать, кто такая Система?

«Считай пока, что это фея-охранница. Ты же не хочешь просидеть в холме двадцать лет?»

– Нет уж, хорошо, что она за стеной. Тут тихо, сухо, тепло. Переночую, и завтра дальше пойдем.

Поев, Мак убрал все обратно в мешок и лег на скамью. Свет и шуршание бабочек в банке ему не мешали. Он лег на бок, подсунув куртку под голову, и быстро заснул. Ночью ему снились имперские шагоходы, пыхтящие паром и дымом и наступавшие на тонкую цепочку республиканских бронеходов. Шипели и бумкали паровые пушки. Свистели пули, вылетающие в облаках пара из паровых пулеметов. Противники медленно сближались, то одна, то другая машина останавливалась в клубах огня и дыма, взрывались паровые машины и боекомплект, разбегался во все стороны экипаж… Чем закончилась битва, Мак так и не узнал, внезапно проснувшись. Бабочки в банке собрались на ее дне, свет заметно потускнел.

Мак подошел к двери и открыл ее, запуская внутрь свежий утренний бодрящий ветерок. Снаружи уже было светло, солнце вставало, лес шумел птичьими песнями, поскрипываниями, шорохами и шелестом листвы. Мак взобрался на табурет и повернул банку в обратную сторону. Уставшие за ночь бабочки сорвались с места и улетели в прикрепленную сверху трубу.

«Это ты сам догадался?» – спросил вдруг шар.

– Они же где-то живут днем, – ответил Мак. – Я подумал, будет правильным их отпустить. Да и нам пора дальше.

Мак вышел из избушки на поляну, закрыл за собой дверь.

– Так это все осталось после Большой войны?

«Нет, это место построили гораздо раньше!»

– Что ж, спасибо этому дому, пойдем к другому!

«Ты ничего не забыл?»

– А что не так?

«Надо избу на место поставить! Скажи: встань, изба, по-старому, как мать поставила!»

– Придумают же тоже, – поразился Мак, но послушно повторил.

Избушка закряхтела, лязгая металлом, приподнялась, ноги вытянулись, домик крутанулся вокруг своей оси и опустился обратно в выемку на склоне, скрывая стену с дверью.

– Все, можно идти? – спросил Мак. – Я помню, где дорога, сам найду, не надо меня опять в яму вести…

По утреннему холодку идти было бодро и весело, отдохнувший мальчуган быстро шел по грунтовой дороге, совсем не беспокоясь об оставшихся позади родственниках, покинутой им деревне, о том, где он будет ночевать сегодня и как доберется до Столицы. И что он будет делать в Столице, его тоже пока не волновало. Маленький бродяжка был рад свалившемуся ему на голову приключению, в котором он уже узнал столько нового. И потом, всегда ведь можно вернуться обратно, к матери. Вновь пасти овец, помогать кузнецу, встречать почтовый дилижанс и мечтать о городах, морях и новых приключениях. Окружающий светлый и открытый всем ветрам мир казался добрым и благожелательным, все пути и все двери в нем должны были сразу открываться, а гостеприимные люди готовы принять маленького путешественника с распростертыми объятиями…

– Прочь с дороги, деревенщина!

Мак еле-еле успел отпрыгнуть на обочину, как мимо него пронесся на всех парах гвардеец на мехконе, все как и говорил парень шару: дым из ушей, пар из ноздрей, из пасти коня вырываются языки пламени. Мехконь стремительно пролетел по дороге, поднимая пыль, только топот и свист вырывающегося пара повисли в воздухе, а всадник уже унесся вдаль и скоро исчез за поворотом. Мак остался стоять на краю дороги в тучах поднятой пыли, реальный мир жестко напомнил ему о своем существовании.

«Я не заметил пулемет!» – сообщил шар.

– Убран в корпус в небоевое положение, – сказал Мак. – Куда это он так понесся? Неужели в деревню? Может, там что-то случилось? Надо возвращаться…

«Нет! Ничего там не произошло после твоего ухода!»

– Да откуда ты знаешь?

«Сам подумай! Как вы сообщаете в город о своих проблемах, просьбах или еще о чем?»

– Письма пишем и с дилижансом передаем. Или случайному курьеру, такому, как этот.

«Так вот, за два дня из деревни в город никто не проезжал. Так что сообщить в город никто ничего не мог! Логично? Сам вспомни, ни одного попутчика, ни одного встречного мы вчера не видели!»

– Да, я с тобой согласен, – кивнул Мак. – Может, это курьер на перевал поскакал, на заставу…

«Вот, скорее всего! Деревня тут ни при чем, там все хорошо! И орлы за ней присмотрят, если что. Идем, до вечера надо в город попасть».

– А что ты про орлов знаешь? А про старые времена до войны? А мне расскажешь, что раньше было? А откуда ты все знаешь?

«Так, так! Стоп! Не все сразу! Расскажу, дорога длинная, но не в таком темпе! Знаю я много, но не все, зато знаю, где посмотреть то, о чем я не знаю! А если ты мне поможешь, то я еще много чего смогу узнать и тебе рассказать… и научить».

– Здорово! А расскажи про комету.

«Тебе же сказочник про нее уже говорил!»

– Он только до драконов дошел, а дальше сказал – в книжках почитаешь…

«Ну, разумно, чего зря информацией разбрасываться! Хорошо, начнем про комету!»

Дорога вышла из предгорий, впереди расстилалась плодородная равнина, до самого горизонта заросшая лесами. Ни одного дымка не поднималось над деревьями, места эти были глухими и совсем необитаемыми. Людям хватало земли на юге около городов, а сюда если только охотники наведывались, и то не так далеко от цивилизации. Мак, глядя на эти просторы, даже удивился – как же так получилось, что их деревня оказалась в горах так далеко от города? – но потом вспомнил, что их поселение выросло на месте старой заставы. Так ее и звали: Старая Застава. А новая стояла еще дальше на перевале, на границе.

– Ты обещал про комету рассказать, – напомнил Мак.

«Да, я помню. Только начинать придется все равно издалека. Который сейчас год?»

– Пятьсот семьдесят шестой…

«Понятно. Ты, если газеты да журналы всякие читаешь, должен бы знать, что планета наша круглая и вращается вокруг солнца…»

– Это я знаю! – воскликнул Мак.

«Хорошо. Но вряд ли тебе известно, что лет так восемьсот назад здесь, да, посмотри по сторонам, и здесь тоже, вообще не было никакой жизни. Горы были, холмы, пустыни, вода была, озера, реки, моря, даже пара океанов. Но ни растений, ни животных не было».

– А люди?

«И людей не было, воздух был непригоден для дыхания. Люди в то время жили на третьей луне…»

– Она же совсем маленькая, – удивился пацан. – Мне дедушка рассказывал про луны, первая самая большая, вторая поменьше, а третья почти и не видна, просто точка в небе. Почему люди на других лунах не жили? Я бы хотел побывать на первой луне, она красивая.

«Не перебивай, слушай дальше! На луну он собрался… Туда так просто не поднимешься…»

– Почему? На воздушном шаре разве не получится?

«Тоже мне Ганс Пфааль[1] нашелся… Чем выше будешь подниматься, тем меньше будет воздуха, и там очень холодно. Ты или замерзнешь, или задохнешься. А потом шар лопнет, и все, что от вас останется, упадет обратно. И к тому же на остальных лунах совсем нет атмосферы. Гм… атмосфера – это воздух, которым мы дышим. Люди жили на третьей луне, было им там тесно и неуютно, и они решили спуститься на планету.

Но прежде чем самим спускаться, люди сначала сбросили вниз семена растений, водоросли, животных, птиц и много еще чего».

– Как же это все упало и не разбилось? У нас с горы как-то козлобаран упал, так рога в одну сторону, копыта в другую, сам в лепешку, даже собаки отказались его есть, все кости и шкуру, и мясо, все в клочья порвало и перемешало.

«Не повезло барану… Или козлу, непринципиально. С луны сбрасывали все в больших таких как бы бочках. А сверху был приделан парашют. Знаешь, что это такое? Это верхняя половина от воздушного шара. Когда бочка падала, парашют воздухом раздувало, и он замедлял падение. Какие-то опустились спокойно, какие-то разбились, часть вообще пропала. Эти самораскрывающиеся бочки потом искали: вдруг в них осталось что-то нужное, – нашли не все, где-нибудь в пустыне или в горах могут еще они валяться, ждать тех, кто их найдет и вскроет. Сначала сбросили водоросли в океаны, они там стали размножаться, перерабатывать кислоту, которой тогда было полно в воде, выделять кислород. Кислород – это…»

– Я знаю, дедушка рассказывал, – перебил Мак.

«Что, правда, что ли? А, ну да, вы же уже добрались до пороха… Хорошо. Вода стала чище, атмосфера тоже. Тогда сбросили рыб, моллюсков, ракушки всякие. А на сушу скинули семена растений. И планета начала понемногу зарастать травой, мхами, лесами всякими. Потом животных и птиц разных добавили: где холодно – тех, что мехом покрыты, где жарко – тех, что для теплых стран предназначены. Вся эта живность начала размножаться, расползаться, разлетаться и заполнять планету. Но все равно распространение жизни шло медленно, люди на третьей луне тоже хотели спуститься на планету, никто не хотел ждать еще несколько поколений. И тогда они построили комету, наполненную золотой пылью. На самом-то деле это не пыль…»

– А я знаю, я видел в мелкоскоп, там шестереночки маленькие и кубики золотые, и еще иглы торчат! – поспешил поделиться знаниями Мак.

«Видел, значит? Эта пыль – это такие очень маленькие механизмы, они внедряются в клетки и должны были, по задумке людей, заставлять животных и растения быстрее расти, быть здоровее, сильнее, жить дольше. Комета пролетела мимо планеты, высыпала пыль в атмосферу и улетела дальше. А эти золотые кубики, попадая в живую клетку, начинали работать».

– А как они туда попадали?

«Да очень просто – сначала в каплю воды. Потом воду кто-нибудь выпивал, например осина, заяц грыз кору, зайца ловила лиса, лису мог поймать орел или филин. Орел погибал, его тело гнило где-то в земле, там всякие жуки-червяки, их опять кто-то ел, и так по кругу, раз за разом, все живое на планете получило эту золотую пыль. При этом механизмы эти еще и самовоспроизводились, если получали доступ к металлам. В крови есть железо, остальные они находили в пище…»

– Получается, когда я проглотил золотую монетку… Так во мне тоже есть эти золотые кубики? И они размножаются! – испугался Мак. – Что со мной теперь будет, я стану драконом?

«Ничего с тобой не будет… наверное… Будешь умнее, сильнее и красивее. Хотя последнее вряд ли. Золотой пыли все-таки не так много. Дальше будешь слушать? Так вот. Комета улетела, растения и животные заполонили планету, и люди решили, что наконец-то можно и им спускаться вниз. Сели в эти бочки и прыгнули. Планировалось, что все сядут в одно место или рядом, на одном континенте, но то ли что-то случилось с управлением, то ли кто-то не хотел оставаться вместе с остальными, только их всех раскидало по всей планете. Если бы все держались вместе, тут была бы совсем другая жизнь сейчас, а когда людей мало, они быстро забывают то, что знали раньше, у них одна задача: выжить, прокормиться, уцепиться за эту землю, вырастить урожай, чтобы в следующем году не умереть от голода.

Какие-то группы встретились, осели на одном месте, стали вспоминать то, что раньше знали. Какие-то пошли кочевать, искать, где им будет лучше. Пару-тройку сотен лет было почти тихо, если какие-то племена и сталкивались между собой, то старались побыстрее разойтись. Много ли навоюешь дубинами да копьями? Потом нашли медь, железо – и понеслась, начались захваты рабов, появились государства, армии, войны. А потом вернулась комета. Оказывается, она не улетела, а обернулась вокруг солнца и снова подошла к планете. Так как ею теперь никто не управлял и приказать прекратить не мог, она снова начала засеивать планету золотой пылью. И если раньше эта пыль почти не влияла на людей, то новая была более агрессивной. Механизмы, управляющие кометой, заметили новых существ и сделали порцию пыли специально для них. Вот так начали появляться техномаги. То есть тогда-то никто не знал, что такое техника и технологии, забыли. А вместе с новыми способностями у людей стали появляться новые способности и у растений и животных. Пыль же не выбирает, в кого ей попадать».

– И драконы так появились?

«Доберемся и до драконов. Не только они! Если раньше говорили: «Баклажан на дынном стебле не растет», то теперь легко можно увидеть дынный баклажан, у вас вот яблокосливы растут в деревне. Звери стали появляться жуткие и необычные».

– Я только козлобарана видел необычного…

«Сейчас кого только не встретишь – представь, бежит по лесу волк, устал, дышит тяжело, и тут ему влетает в пасть комар, случайно…»

– Волк глотает комара, а в нем сидит золотая пыль. Волк превратится в большого комара?

«Соображаешь… Но нет, волк в комара не превратится, а вот жажда крови у него может проявиться, такой если нападет на стадо овец, всех перережет и всю кровь высосет…»

– Я слышал про волколаков, но никогда не встречал, – промолвил Мак.

«Повезло. Их не так много, и гибриды плохо размножаются, а живут недолго. Но все время появляются новые и новые… К тому же техномаги тоже начали это использовать, у них же тоже разные способности вскрылись. Одни растениями занимаются, другие животных переделывают, чтобы в боях использовать. Как твоего ворона, к примеру…»

– Его сделал техномаг?

«А кто же еще создал лазутчика и выпустил за вашей деревней последить…»

– А я тоже хотел стать техномагом, как дедушка, выйти на поле, сказать «Фосфаты!»… Ой!

«Что случилось?»

Мак застыл посреди дороги, уставившись на обочину, заросшую высокой травой и цветами с длинными, вытянутыми, как расширяющиеся трубочки, лепестками.

– Один из цветков – он повернулся ко мне!

«Показалось, наверное, может, ветер дунул. А еще они могут за солнцем поворачиваться!»

– Да нет же! – Мак подошел поближе к краю дороги и, глядя на цветы, произнес громко и четко: – Фосфаты!

Все цветы как по команде внезапно повернулись, направляя свои бутоны-колокольчики на мальчика. Лепестки-трубочки начали разворачиваться, внутри бутонов стал заметен красивый спиралеобразный узор. Мак смотрел на все это как завороженный.

«Мак! Мак! Быстро уходим отсюда! Мак, очнись!»

– А? Что? – пришел в себя пацан.

«Беги, говорю!»

Мак припустил по дороге, торопясь отбежать как можно дальше от этих красивых, но, как оказалось, опасных цветов.

«Что же такое-то… – продолжал жаловаться шар. – Почему мне все время не везет! То колдунья от меня отказалась, то теперь вот это! Лучше бы я продолжал лежать себе тихонько на полочке за образами! Нет! Обрадовался, что с кем-то поговорить можно! Выбрал себе попутчика! Молодого, глупого и неопытного!»

– Я все слышу! – Мак остановился отдышаться, раздумывая, уже обижаться или подождать. – Что это было?

«Я знаю, что ты слышишь! В тебе просыпается какая-то способность, но ты еще этого не осознал и пользоваться ею не умеешь. И эти цветы-вампиры почувствовали тебя, начали заманивать. Им же тоже нужна золотая пыль».

– Они бы меня съели?

«Точно не скажу, говорил же: все время появляются новые мутации. Эту я раньше не встречал. Но ничем хорошим не закончилось бы».

– Мутация – что такое?

«Это как новый сорт. Росли яблоки красные, потом стали расти зеленые, только мутации происходят быстрее, чем смена сорта у растений. У животных то же самое. Жил себе спокойно лось, потом сгрыз пару веточек у странного, но вкусного деревца, а под деревцем сдохла и сгнила ящерица, которая сожрала ядовитых светлячков… И начали у лося расти рога, ноги, сам вширь раздался, морда вытянулась, чешуей покрылся, хвост как у ящерицы, только лосю под стать, огромный, да еще мешки с сероводородом под горлом выросли, стал огнем палить. Вот так драконы и появляются. А если такой человека сожрет, то может и заговорить».

– Говорящие драконы – такие разве бывают? – Мак даже дышать перестал.

«Не знаю, может, и не бывает, но только крупное зверье уж больно умным становится, точно получает мозги в придачу. Вот взять хотя бы слона…»

– Кто такой слон?

«Ты никогда слона не видел? Хотя откуда тебе… Но, может, в газетах картинки из какого зоопарка? Нет? И мамонтов не видел? Ладно, я тебе про них потом расскажу… Скоро на большую дорогу выйдем».

Грунтовка сделала резкий поворот, и лес внезапно закончился. Впереди лежало ровное пространство, заросшее высокой травой. Не было похоже на сенокос, ни людей, ни стогов вокруг, насколько хватало взгляда, не было видно.

– Что это лес дальше не растет… – пробормотал Мак вполголоса, но шар его услышал.

«Это после войны, вдоль каждой важной дороги вырубили все и поляны устроили, чтобы из леса засада не наскочила. А то были случаи… Под поля их не используют, некому, но закон приняли – теперь выполняют».

– А там впереди какие-то столбы…

«Да? Это интересно. Ну, идем скорее, нам все равно туда!»

Грунтовка, пройдя через поле, уперлась в широкую проезжую дорогу. Было видно, что за ней приглядывают. Ямы кое-где были засыпаны щебнем. Кусты и трава вдоль обочин вырублены, виднелись выгоревшие кострища, тут жгли ветки. Вдоль дороги шел ряд столбов, по вершинам которых тянулись длинные, как будто бесконечные, провода.

– Там на столбах стеклянные цилиндры, а на них намотаны провода, – разглядел Мак.

«Нам направо! – сообщил шар. – Провода не гудят?»

– Гудят? А что, так бывает? Нет. Эти не гудят.

«Слаботочка… Значит, телеграф!» – решил шар.

– Что такое телеграф? – Мак услышал новое слово.

«Средство связи. В одном городе стоит машина, передает по проводам сообщение такой же машине в другом городе. Телеграмму».

– А как эта… телеграмма по проводам бежит? У нее ноги есть?

«Она не по проводам, а внутри. Это электричество. Для большинства людей это настоящая магия. Молнию видел когда-нибудь?»

– Конечно, у нас в горах грозы часто. Один раз молния как шшурх! А потом гром как бабах! И эхо от горы к горе бах-бах-бах! А ливень как даст! И чуть мост не смыло!..

«Понял я, понял, молнию ты видел! Так вот, молния – это электричество. Там в проводах маленькие молнии, короткие и длинные. Мало кто понимает, как это работает, но если их чередовать в определенном порядке, то можно слова превратить в точки и передать в другой город, где их смогут прочитать».

– Я только понял, что это магия! – сказал Мак.

«Не ты один. Что такое электричество, вообще никто не понимает. Так что пусть будет магия».

Хорошо укатанная дорога шла по плоской как стол равнине. Не верилось, что всего два дня назад вокруг Мака поднимались горы, а мать звала его в дом обедать… Мак вспомнил родную деревню и загрустил. Он устал, хотел есть, он шел неведомо куда и не знал, где будет ночевать сегодня. Чтобы немного развеяться, он вновь заговорил с шаром:

– А Большая война – из-за чего она случилась?

«Я уже говорил, что появились государства, армии и техномаги… И… Так, к нам кто-то приближается, постарайся рядом с другими людьми со мной не разговаривать. Меня-то никто не услышит, а тебя могут принять за деревенского дурачка. Я попозже расскажу тебе про войну…»

Откуда-то сзади раздался пронзительный свист. Мак отошел к обочине и оглянулся, разглядывая приближающееся транспортное средство. А посмотреть было на что. Парня с громыханием и лязгом догонял большой пародилижанс. Длинный, широкий и удобный корпус с множеством дверей по сторонам, шесть высоких колес, два впереди и четыре сзади, поддерживающие тяжелый котел и машину. Над передней осью сидел на облучке возница, он держался за два больших рычага, управляя движением. На крыше за защитной загородкой виднелся вооруженный охранник, сама крыша дилижанса была заставлена привязанным багажом: коробки, чемоданы, ящики, мешки – все было тщательно привязано к идущей поверху решетке. Еще один охранник с ружьем на изготовку сидел за кучей багажа. Позади корпуса и машины с большой коптящей трубой на запятках, а точнее – на специальной площадке, работал кочегар, подбрасывая уголь в топку и следя за давлением пара. Мак сошел с дороги, пропуская дилижанс, но тот начал замедляться и совсем остановился рядом с подростком.

– Эй, малой, ты в город? – крикнул сверху возница.

– Ага, – отозвался Мак.

– Давай, запрыгивай ко мне. – Водитель протянул сверху свою крепкую и сильную руку.

Мак не стал отказываться и с радостью заскочил на облучок, прыгнув на ступеньки и протянув руку вознице. Тот втянул мальчугана наверх.

– Усаживайся поудобнее, места нам двоим хватит.

– Гарри! Зачем он тебе? И так опаздываем! – окликнул возницу охранник.

– Ты что, газет не читаешь? На днях в пригородах несколько ребятишек пропало! – огрызнулся возница. – А этот совсем один идет. Не дай бог, попадет в переделку. С нами ему безопасней будет.

– Смотри, если что не так, перед начальством тебе отвечать! – пригрозил охранник.

– Сердца у тебя нет и детей своих! – крикнул в ответ Гарри. – Попутчика взять не грех, поможешь человеку – он тебе добрым словом ответит. Все, я как решил, так и будет! Держитесь все, отправляемся дальше!

Он двинул рычаги вперед, снимая колеса с тормозов и открывая клапаны. Пар ринулся в поршни, и дилижанс стронулся с места, постепенно набирая скорость. Мак глядел по сторонам, ветер бил в лицо, ехать на громадной машине, да еще рядом с водителем на самом верху, было так здорово, что парень заулыбался от счастья.

– Ты один и до ночи не дошел бы, – пробурчал возница. – Откуда сам-то?

– Из Старой Заставы.

– Ого! А тебя до дороги подвез кто или сам добирался?

– Сам. У нас такие большие дилижансы не ходят, только маленькие, почтовые. Да и те пару раз в месяц…

– Да, знаю, – откликнулся Гарри. – Гонял я раньше такие, и через вашу деревню приходилось как-то проехать. Как же ты добрался, до вас же ни одного дома по дороге, ни хутора, ни станции почтовой…

– Я в лесу ночевал, я привычный…

– Ну-ну… а в город-то тебе зачем?

– Хочу дальше, в Столицу ехать, учиться буду.

– Ишь ты, учиться… – удивился возница. – Мало кто сейчас хочет в школу устроиться, все больше сразу к ремеслу, чтобы доход давало. Но ты молодец, старайся. Ученые люди тоже нужны.

– Дядя Гарри, а мы в город уже к вечеру приедем, не знаете, где там можно переночевать?

– А прямо рядом со станцией таверна есть, там и поесть, и поспать можно. Если есть чем платить, конечно… А чуть дальше в город, за рыночной площадью, постоялый двор, как раз для приезжих торговцев, там недорого.

– Ой, спасибо, я так и сделаю, узнаю, где подешевле, и там переночую.

– Да не за что. Наслаждайся поездкой, раньше не ездил на дилижансах-то?

– Не, это первый раз.

– Понимаю. Отдыхай тогда, натопался за день ногами-то… – Гарри подумал и добавил: – Там, в городе, если вдруг нужда какая, ты спроси меня на станции, поможем, мужики у нас добрые.

– Спасибо, дядя Гарри, – искренне поблагодарил Мак.

Дорога шла по полям, дилижанс набрал скорость и мчался вперед, только телеграфные столбы мелькали один за другим. Начали появляться распаханные и засеянные делянки, по сторонам появились сначала мелкие хутора на пару-тройку домов, а потом дорога прошла и через небольшую деревню. Вдалеке у горизонта показались столбы дыма: приближающийся город давал о себе знать – фабрики коптили небо.

Дилижанс замедлил ход, за мостом через небольшую реку показалась крепостная стена, башни, охранявшие въезд, и открытые городские ворота. Мак обратил внимание, что множество самых разнообразных домиков, деревянных, каменных, одно– и двухэтажных, с плоскими крышами и крутыми двускатными, похожих на собачьи будки и вполне солидных, окруженных забором, теснились между крепостью и рекой в полном хаосе, как будто их строили кто где придется. Город рос, и внутри городских стен уже не хватало места. Новым жителям, не имеющим достаточно средств, чтобы купить участок, дом или квартиру внутри крепости, приходилось селиться снаружи. Совсем скоро и место между крепостью и рекой должно было закончиться, за рекой уже работали строители, размечая дорожную сетку и новые участки под будущий пригородный поселок.

– Здесь еще ничего, – пояснил Гарри, заметив любопытные взгляды мальчика. – Не так много людей. А вот в Новом Углеграде, как раз мы оттуда сегодня едем, уже ломают городские стены, прокладывают новые улицы прямо через них. У нас-то тут рабочих мало, все в новый город переезжают. Только торговцы держатся, благо дорога на Столицу через нас идет…

Дилижанс медленно въехал в городские ворота под внимательными взглядами гарнизонной стражи. Сразу за стеной оказалась небольшая площадь, от которой расходилось в разные стороны несколько улиц. Дилижанс свернул и заехал в огороженный каменным забором двор почтовой станции. Сразу подбежали несколько грузчиков, которые начали быстро разгружать багаж, пассажиры разбирали свои чемоданы и расходились кто куда. Мак еще раз уточнил у возницы, где находится таверна и постоялый двор, и попрощался, от души поблагодарив Гарри за помощь…

Глава 3

Старый город, красное и синее…

Городок был по местным меркам средний, народу тысячи две, пара фабрик, коптящих небо, почтовая станция, рыночная площадь, центр с перестроенным под нужды армии и гарнизона замком. Разбегающиеся от центра без всякого плана узкие улочки, сдавливаемые домами горожан побогаче, из-за нехватки места расширяющими верхние этажи, которые нависали над проезжей частью, скрывая солнце. Трущобы у реки для тех, кто не мог себе позволить жилище внутри стен. Торговые лавки под навесами прямо возле домов, снующие туда-сюда по своим делам горожане, огромное количество разнообразных вывесок, которые неизвестно что обозначали.

Мак стоял посреди улицы разинув рот, глядя на это столпотворение. Для него, жителя мелкой деревушки, такое количество домов и людей было непривычно и необычно. Запах угольного дыма проникал повсюду, перемешиваясь с ароматами из сточных канав. Но никто не обращал на это ни малейшего внимания. Торговцы зазывали покупателей, прохожие, завидя знакомых, здоровались и останавливались перекинуться парой слов. Мимо прошел фонарщик, чуть не зацепив парня своей длинной лестницей. Одна радость – на площади и ближайших улицах стояли масляные фонари.

Чем люди занимаются, куда бегут, зачем собрались все вместе в этом никому не нужном городишке? Разве не больше было бы пользы от них в сельской местности, где пустуют отличные луга, так и ждущие своих пахарей или пастухов? Впрочем, Мак так не думал, он просто пытался понять, куда ему пойти и где найти ночлег. Еще на станции Мак поинтересовался ценами на билет и расписанием рейсов дилижансов. Ближайший пародилижанс в Столицу должен был отправиться на следующий день, во второй половине, но тут выяснилось, что билетов на него нет, дилижансы ходят раз в два дня, и денег у Мака в любом случае не хватит.

– И что мне теперь делать?

«Делов-то! Пойдем пешком!» – тут же отозвался шар.

– Дилижанс идет до Столицы четыре дня, я буду месяц идти, все ноги до колен сотру… Ты думай, что предлагаешь.

«Тогда придется тут задержаться, устроиться на работу и заработать на билет».

Городская стража, сменяющая часовых у ворот, прошла через площадь, бросая подозрительные взгляды на незнакомого подростка с пластырем на носу. Мак поспешил отойти в сторону и затеряться в узких улочках.

– На меня уже внимание обращают.

«Точно! Городок маленький, все друг друга знают, чужаков не любят: вдруг шпион какой или лиходей. Надо тебе побыстрее с улиц уйти. Где-то рядом постоялый двор должен быть. Сегодня переночуешь, завтра придумаем, как денег заработать».

Но на постоялом дворе Маку отказали: хозяин сослался на переполненность – какие-то купцы пригнали целый караван и заняли все свободные комнаты и даже сеновал, а двор забили повозками. Мак побрел дальше, раздумывая, не вернуться ли обратно на станцию, вдруг добрый возница еще там и сможет чем-то помочь. На фабрике прогудел гудок, и через город потянулись к воротам, к своим трущобам у реки, уставшие, пропахшие дымом и потом рабочие. Мак вдруг заметил вывеску с подковой. Оказалось, что это местный кузнец: звуки молота неслись из открытых ворот мастерской. Мак подошел и остановился на пороге. Кузнецу помогали два подмастерья. Найти здесь работу было непросто, но парень решил попробовать. Закончив ковать, кузнец бросил готовую деталь в бочку с водой и заметил наконец стоящего у входа мальчика.

– Чего тебе? Прислал кто-то?

– Нет. Я хотел спросить, не возьмете ли вы меня в ученики. Я помогал нашему кузнецу в деревне.

– Так ты приезжий… – Кузнец оглянулся на своих помощников. – Нет, как видишь, у меня все при деле и лишние работники не нужны.

– Я понял, извините, что побеспокоил… – Мак направился на выход.

– Эй, парень. Не переживай, сходи на рыночную площадь, поговори с торговцами, им может понадобиться мальчик на посылках.

– Спасибо, я так и сделаю…

Но путь к рыночной площади оказался не совсем безопасным. Навстречу Маку по узкой дороге между высокими домами шел отряд городской стражи, занимая ее от края и до края. Мак почему-то совсем не хотел с ними сталкиваться и поспешил свернуть в первую попавшуюся улочку. Стражники промаршировали мимо, даже не посмотрев на сбежавшего парнишку. Сменившись у ворот, они торопились вернуться в гарнизон.

«Мак, стой!»

– Что еще?

«Справа от тебя! Два шага!»

Мак повернулся и посмотрел в указанную сторону.

– Там сточная канава, лужа. Ничего интересного.

«Именно! Там в луже лежит монетка!»

– Серьезно? Ты предлагаешь мне пошарить в луже?

«У тебя есть выбор? Можно выйти из города и найти на ближайшем лугу стог сена, в нем ночью будет тепло».

Мак вздохнул, деньги были нужны в любом случае. Опустившись на колени, он задрал рукав по локоть и засунул руку в воду.

– Фу… – Рука нащупала что-то мягкое и скользкое.

«Потерпи! Даю точную настройку! Чуть правее, хорошо, еще немного вперед и… вниз!»

Мак опустил руку еще ниже и нащупал что-то твердое и округлое. Он ухватил это что-то и вытащил из воды.

– И правда монетка, настоящая, серебряная!

«Вот! Верь мне, мы разбогатеем!»

– Надо помыть руки, пойдем к реке. Одной монетки все равно недостаточно.

«На соседней улочке есть колодец и небольшой источник, там место, где стирают белье. Туда быстрее будет. Потом походим, наверняка вокруг полно потерянных денег».

– Ага, тут все только и делают, что ходят и теряют монеты. – Мак прошел коротким переулком и увидел небольшой, огороженный камнем бассейн со ступеньками и льющимся из трубы в стене потоком воды.

Прохожие сновали по дороге, торопясь по своим делам. Никто не смотрел на полощущегося в воде мальчугана. Отмывшись и приведя себя в порядок, Мак посмотрел по сторонам, пытаясь определить, где это он оказался. Очередная узкая, но прямая улочка вела от центра в сторону ворот и рыночной площади. Решив, что сегодня действительно придется переночевать в стогу где-нибудь за городом, но по дороге можно попробовать переговорить с кем-нибудь из торговцев, Мак сделал пару шагов в сторону ворот, когда за его спиной раздался дробный топот копыт.

Не успел Мак хоть что-то сообразить, как что-то дернуло его в сторону.

– Ай!

По узкой улочке промчался гвардеец на мехлошади, оставляя за собой клубы смрадного дыма, прохожие рассыпались по сторонам, вжимаясь в стены.

– Ой! – Мак чуть не врезался в фонарный столб. – Ого!

Его лицо оказалось в гуще чьих-то рыжих кудряшек. Мак отстранился и наконец заметил обладательницу столь замечательной прически.

– Ну, чего уставился? – хмуро произнесла среднего роста девушка в легкой блузке с рукавами-крылышками и в узких брюках на подтяжках.

– О! Ты такая… – Мак подбирал слова, внезапно все куда-то пропавшие.

– Какая? – допытывалась девушка. – Похожа на ваших деревенских овец?

– Нет! Ты такая… светлая! И лицо все в этих замечательных конопушках… то есть, я хотел сказать, веснушках!

– Ты себя-то видел, у тебя вообще пластырь на носу!

– Ты что, обиделась? Я не хотел… Просто ты красивая, я не могу точно описать…

– Надо же, деревенский рыцарь, – улыбнулась наконец девушка. – Откуда ты такой взялся?

– Я из Старой Заставы, это в горах, по дороге на перевал…

– Я знаю, где это, у нас есть атлас дорог, – прервала его девушка. – А что ты в городе делаешь? Я за тобой давно наблюдаю. Здесь все на виду, все друг друга знают, чужаков не любят. А ты ходишь, глазеешь по сторонам, разговариваешь сам с собой, в лужу зачем-то полез – пить, что ли, захотел?

– Я? Нет! Я монетку нашел, серебряную.

– В луже? – не поверила девушка.

– Ага, там! – Мак достал из кармана найденную и уже отмытую в фонтане монету и протянул девушке. – Вот, смотри!

– Нет, спасибо, пусть у тебя останется, – отказалась девушка, – вдруг там в луже зараза какая-то. Надо ее кипятком промыть.

Мак убрал монету обратно.

– Я пойду…

– Стой! Куда? Ты куда собрался!

– Надо выйти из города, пока ворота не закроют. Я не нашел где переночевать, пойду в поля, найду стог.

– Серьезно? Ты собрался спать в куче травы?

– У меня нет выбора…

– Выбор есть всегда! – Глаза девушки загорелись. – Сегодня можешь переночевать у нас, в каморке под лестницей. Там тепло, сухо, можно бросить тюфяк, тебе будет удобно.

– А родители не будут против? – сразу поинтересовался Мак.

– Я живу с дядей, он вернется поздно, а утром я ему все расскажу. Давай, пошли!

– Слушай, неудобно как-то!

– Я тебе только что жизнь спасла! И теперь тебе неудобно?

– Хорошо, пошли, где живет твой дядя?

– Я покажу, иди за мной! – Девушка направилась по улице в противоположную от ворот сторону.

Мак вздохнул: за сегодняшний день с ним столько всего приключилось, сколько за год раньше не случалось. Только мехкони чуть не сбили уже дважды… Девушка шла довольно быстро, и Мак поспешил ее догнать, чтобы опять не потерять проснувшуюся надежду.

– Чего они так гоняют, утром на дороге меня всадник чуть не сбил, теперь вот опять…

– На большой скорости расход топлива меньше и вода в радиаторе быстрее остывает, – объяснила девушка. – Но кузнец как-то говорил, что у мехконей переключение скоростей очень тугое, так местные лихачи сразу с места в карьер на полной скорости рвут. В гарнизоне на стене полно вмятин, и шестеренки разбросаны по всему рву: кто не справлялся с мехконем, те оставляли зубы в стене, а коней ремонтировали за их счет.

– Сурово… А нельзя было сделать маленького механического пони для тренировок?

– Да кому это надо, желающих попасть в городскую стражу полно, работы на всех не хватает, а там платят регулярно. А тебя как зовут? – спросила девушка, убедившись, что деревенский парень не отстает, а идет рядом.

– Меня? Да по-разному… Эй, ты, пойди проверь овец!.. Прочь с дороги, деревенщина!.. Слышь, пацан, подай вон ту железку!.. Обычно так.

– Я неправильно задала вопрос, – вновь улыбнулась девушка. – Как твое имя?

– Мак!

– Как? Какой из тебя маг, ты же еще совсем ребенок, и у тебя нет ни бороды, ни мантии, ни колпака!

– Я не маг, я – Мак, ну как Макар, Марк, Макароний… А я Мак, – попытался объяснить мальчуган.

– Макароний! Ха-ха-ха! – залилась девушка искренним чистым смехом. – Тебе бы это больше пошло – длинный, худой, нескладный, как щенок дога, как будто из макарон собранный…

– Я не знаю, как выглядит щенок дога и кто этот дог, – надулся Мак. – Но я не дог и не маг, я – Мак, раньше жил в горной деревеньке на границе почти. Я в городе первый день, а тут меня уже все за дурачка считают!

«Спокойствие, только спокойствие! – проснулся вдруг шар. – Есть шанс переночевать в хорошем месте, не лезь в бутылку, прояви терпение!»

– Я лучше пойду искать стог сена! – сгоряча произнес Мак скорее шару, чем девушке, но та восприняла его слова всерьез.

– Подожди, да не обижайся ты, я не хотела тебя обидеть! Я тебе покажу на картинке в энциклопедии, кто такие доги, и их щенков. Пойдем, уже недалеко. Не понравится – еще успеешь уйти, пока ворота не закрыли.

Мак опять вздохнул, но пошел следом.

– Послушай, а ты когда сейчас говорил, как будто рядом пчела пролетела или комар пропищал, какой-то почти неуловимый звук, ты слышал? – спросила вдруг девушка.

«Ого! А она непростая штучка!» – на этот раз удивился шар.

– Вот! Опять! Ты слышал?

– Показалось, наверное… – постарался как можно спокойнее произнести Мак. – Откуда у вас тут пчелы, все дымом пропахло. А тебя-то как зовут? Ой! То есть как твое имя?

Девушка прыснула в кулачок и, улыбаясь своей светлой улыбкой, ответила:

– Мое имя Аделаида Луиза-Мария де Гарсия Бургундия Санчес и Лабрадор, но можно просто Ада, так и быстрее, и запоминать проще.

– Какое длинное имя, – искренне удивился Мак, – У тебя, наверное, колдуньи в роду были?

– Почему были? И сейчас есть… где-то…

– Ада, Ада… – Мак покатал во рту незнакомое раньше слово, оказавшееся именем симпатичной девушки. – Красиво.

– Сразу предупреждаю, на будущее, Лабрадор – это географическое понятие, а не порода собак. Знаешь, что такое география?

– Графия… Что-то связанное с карандашами, – предположил Мак. – А, ну конечно, графит же, из него карандаши делают.

– Догадливый, хоть и из деревни, – одобрительно кивнула Ада. – Карандашами рисуют и пишут, а «гео» – это название Луррамаа на каком-то забытом языке. Получается «описание земли», география.

– Не проще было сказать, что это карты и атласы?

– Это общее название для всей отрасли – землемеры, топографы, строители, все ею пользуются.

– Хорошо, я понял, только зачем было брать слово из языка, на котором никто уже не говорит?

– Я не знаю, – тут уже задумалась девушка. – Просто так принято, назвали когда-то и пользуются.

Она свернула в переулок.

– Нам сюда!

Улочка выходила на небольшой пятачок, совсем маленькую площадь, образовавшуюся на пересечении нескольких дорог и окруженную со всех сторон двухэтажными домами с высокими крышами. С одной стороны на площадь вылезала своим краем толстая трехуровневая башня с плоской, огороженной каменными зубьями площадкой наверху. Придомовые лавки на площади уже закрывались, торговцы заносили свои товары обратно на склады, сворачивали большие матерчатые навесы, немногочисленные прохожие торопились разойтись по домам.

– А в каком доме ты живешь? – поинтересовался Мак.

– Нам туда, в башню, – махнула рукой Ада и сразу пояснила: – Это бывший пороховой склад, поэтому она стоит не у стены, а в городе. Толстые стены, очень удобно для экспериментов.

– Для чего удобно?

– Мой дядя – маг, настоящий, он проводит опыты с разными веществами. И правительство выделило ему эту башню, для безопасности. Еще он занимается производством пороха и других взрывающихся смесей, но это на заводе. А здесь у него небольшая лаборатория, и мы тут живем. Давай, заходи!

Толстая башня возвышалась над всеми окружающими ее домами. Нижний этаж, самый древний, был сложен из огромных, в половину человеческого роста валунов, только слегка обработанных, чтобы можно было их подогнать друг к другу. Они уходили в землю, врастая в мостовую, и поднимались вверх суровыми, мрачными, кажущимися незыблемыми и несокрушимыми стенами. В узкой щели между валунами был сделан единственный вход – высокая дверь, обшитая снаружи черными железными пластинами на больших заклепках. Второй этаж башни надстраивался позже, ровный ряд гигантских валунов обрывался, и дальше шли камни поменьше, опиленные в ровные блоки и уложенные на раствор. Мак задрал голову, чтобы рассмотреть верхний край. Третий этаж был построен из старого красного пережженного кирпича, крепкого и прочного, много лет простоявшего на всех ветрах и дождях без всякой штукатурки.

– Мощный у вас домик! – оценил Мак.

– Ага, это точно, – подтвердила Ада. – Башню строили для защиты тех, кто вокруг, от того, что хранилось внутри. Сначала порох, потом нитроглицерин, динамит и другая взрывчатка. В подвалах и сейчас много интересного, но меня дядя туда не пускает.

– И правильно делает, – согласился Мак. – Я бы точно не удержался и полез посмотреть, а вдруг задел бы чего не надо, потом оттирали бы от стен то, что от меня осталось. Лучше туда и не соваться. А название есть у этой башни? Ну как в других городах: Толстая Марта или Длинный Герман?

– Есть, – подтвердила Ада. – Старого никто не помнит – так ее называли башней мага, потом дядя решил дать официальное название, по бумагам теперь это башня Ада.

– То есть ты живешь в башне собственного имени, как принцесса?

– Почему как? То есть я хотела сказать, у нас же Республика, и нет никаких принцесс… – Ада как-то странно замялась. – Но в этом смысле – да, как в сказках, живу в башне как принцесса. «Заточили ее в башне, и стала она жить-поживать да врагов наживать…»

– Смешно получилось, – улыбнулся Мак.

– Ага, только после пары взрывов все про меня забыли, а башня стала Башней ада. Соседи шутят, что живут рядом с преисподней…

– Как-то двусмысленно получилось, – произнес парень, направляясь вслед за Адой к входу.

Мак подошел к двери, но тут заметил прикрепленный к стене большой деревянный щит, на который была прилеплена куча самых разных бумажек.

– А это что?

– Объявления всякие. Торговцы рекламу вешают, домовладельцы сдают комнаты, кто-то ищет работу, кто-то предлагает. Таких стендов много, почти на каждой площади. Странно, что ты их не заметил раньше, мог бы подыскать комнату на ночь.

– Это дорого, у меня не хватило бы денег, – помахал головой Мак. – А это что за рожи?

– Городская стража ищет преступников за вознаграждение.

– Подожди-ка, я же видел вот этого! – ткнул Мак пальцем в одну из картинок.

С листа бумаги на парня глядел сказочник в большом колпаке с широкими полями, с обернутой вокруг шеи бородой.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ

ЖИВЫМ или МЕРТВЫМ

100 ЗОЛОТЫХ

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ

за любую информацию

– Я видел его у нас в горах!

– Так это же здорово! – порадовалась за Мака девушка. – Завтра сходишь в городскую стражу, получишь награду. Сто монет тебе не дадут, а пару серебряных, может, заплатят. Пойдем уже, не стоит долго торчать у порога.

Ада открыла дверь большим ключом, прошла внутрь и, после того как Мак вошел, вновь заперла дверь на замок.

– У дяди свой ключ есть, а чужим сюда нельзя, – пояснила она.

– А охраны нет? – спросил Мак, оглядываясь по сторонам.

– Да кто же в здравом уме полезет в башню мага? – засмеялась Ада.

Внутри было тесновато: толстенные стены съедали весь объем.

– А снаружи она показалась мне больше, – заметил Мак.

– Двухметровые стены, ты разве не заметил? Наверху тоньше, но везде не меньше метра. Раньше здесь всегда было холодно и тихо. Сейчас-то котел нагревательный поставили… Проходи. Здесь на первом этаже у нас разные кладовки и кухня.

Примерно половину этажа занимала одна комната – это и была кухня. Вдоль стен шла труба, на которой через равные промежутки крепились необычные светильники.

– Газовое освещение, – заметила Ада удивленный взгляд мальчугана. – Новинка, нам почти первыми провели.

У стены стоял водогрейный котел с решетчатой дверцей внизу, за которой виднелись огоньки тлеющих угольков. Из котла сверху выступал крепящийся на отдельной трубке большой круглый манометр со стрелкой. Сбоку с одной стороны входило несколько труб, а с другой торчал обычный кран с круглым вентилем-барашком.

– Удобная штука, – указал Мак на маховик. – Если снять, можно вместо кастета использовать.

– Правда? – Ада мельком глянула в сторону крана. – Никогда не думала о таком применении. Если хочешь, там сбоку ящик со всякими железяками от котла, поройся, там вроде были запасные или лишние. Если надо, возьми один.

– Хорошо, спасибо, – обрадовался Мак: нож ножом, а дополнительное оружие, пусть и такое необычное, в дороге не помешало бы.

– И там ящик с углем, кинь пару лопат в котел – видишь, стрелка почти до нуля опустилась, вода остыла, – тут же распорядилась Ада.

Мак не стал возражать, сбросил свой мешок на пол возле большого стола, подошел к котлу, открыл железную дверцу, набрал большим совком угля и бросил в печь. Горело плохо. Мак поискал задвижку и нашел сбоку выступающий рычаг. Отодвинул его, открывая доступ воздуху. Огонь внутри радостно загудел. Мак добавил угля и закрыл дверцу, дернул рычаг задвижки, немного прикрывая, чтобы не прогорело слишком быстро.

– Я смотрю, ты в этом соображаешь, – произнесла внимательно наблюдавшая за ним Ада.

– Я умею топить печь, тут не сильно отличается, – ответил Мак.

– Хорошо, – кивнула Ада. – Ты это… есть хочешь?

– Не. Мне бы попить: забыл дома фляжку, целый день без воды…

– Фляжку? А, ну да… Набери чайник из крана, поставь на плиту, будем чай пить, – решила Ада. – Я сейчас наверх сбегаю и вернусь.

Ада повернулась к лестнице, но Мак ее окликнул:

– Подожди, подожди… – Парень смущенно покраснел, но тут уж действительно выбора не было. – Мне бы того… руки помыть…

– Руки? – Ада удивленно посмотрела на пацана, и тут до нее дошло. – Конечно. Вон видишь, светлая деревянная дверь, за ней – раковина и вода холодная в кране. И ты умеешь пользоваться унитазом? Знаешь, что это такое? Это достаточно новое изобретение.

– Справлюсь, – потупившись произнес смущенный Мак. – Я видел устройство на схеме в каталоге технических новинок.

– Тогда иди… мой руки, потом поставь чайник, а я сейчас вернусь.

Ада поскакала по идущей вдоль стены лестнице на второй этаж. Мак огляделся. С другой стороны полукруглой комнаты в полу виднелся большой, собранный из толстенных досок люк, запертый на просто гигантский амбарный замок. Вход в подвалы, решил для себя Мак. В кирпичной стене, перегораживающей этаж пополам, было несколько дверей – как и сказала Ада, там были разные кладовки. Парень посмотрел в ящике рядом с водогреем и подобрал подходящий по руке барашек, который действительно чем-то был похож на кастет, два сектора были утоплены к середине, его было удобно брать в кулак, пропуская пальцы в дырки. Очевидно, и делали такие барашки с двойной целью.

Набрав уже теплой воды в чайник, Мак поставил его на большую плиту и подкинул в нее несколько лежавших рядом деревянных чурбачков. Дымовые трубы соединялись под потолком и уходили куда-то наверх. Чайник зашумел, нагреваясь, а Мак пошел… мыть руки.

«Пора знакомиться с унитазом, хе-хе…» – пошутил шар.

– Ты поосторожнее, она, кажется, тебя слышит, – заметил Мак.

«Только когда совсем рядом, – заметил шар, – и я стараюсь помалкивать, но тут очень интересно, столько нового…»

За указанной деревянной дверью обнаружилась большая раковина с торчащим из стены над ней обычным медным краном. Холодная вода, как и говорила девушка. Сточная труба уходила куда-то вниз, где-то в подвале был выход в канализацию. Рядом стоял закрытый крышкой то ли котел, то ли горшок, одним словом – унитаз, почти такой же, как на картинке. Мак прикрыл дверь и принялся изучать непривычное для него сантехническое оборудование.

Когда он вернулся на кухню, Ада уже сидела за столом, чайник посвистывал на плите, выпуская струйку пара. Мак снял чайник и поставил его на стол на подставку рядом с уже выставленными стаканами в подстаканниках, вазочкой с парой ложек и колотым кусковым сахаром и банкой с вареньем. Ада положила на стол три больших книги, плоский деревянный ящичек с выдвигающейся в сторону крышкой и фляжку стакана на четыре, из светло-серого матового металла, с такой же металлической накручивающейся пробкой, соединенной с фляжкой тонкой цепочкой.

Девушка подвинула фляжку Маку.

– Это тебе.

– Спасибо. – Мак взял в руки оказавшуюся удивительно легкой емкость. – А что это за металл?

– Алюминий, – равнодушно произнесла Ада.

– Да ты что! – Мак поспешно положил флягу обратно на стол. – Я не могу это взять, она же стоит целое состояние!

– Уже нет, – поспешила возразить девушка. – Несколько лет назад – да, стоила очень дорого. Из него украшения делали. А потом один техномаг в Столице… Ты слышал про электричество?

– Да, конечно, – кивнул Мак, припоминая разговор с шаром.

– Так вот, один маг в Столице с помощью этого «электричества» теперь производит столько алюминия, что он упал в цене. Теперь из него ложки и вилки делают. И вот такие фляжки… У меня дядя вложился в алюминий, а когда цена на него упала, он так орал! Если бы не башня, соседей сдуло бы за городские стены! Я так потом смеялась! Но сначала было страшно… Так что у нас этого алюминия… Бери, это подарок.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Мак. – А тут на фляжке какой-то герб?

– Да, это наш родовой, дядя решил сделать мне на память, тоже потом экспериментировал с гальва… гальнава… тоже с электричеством. Но у него не пошло: молнию не так просто поймать и приручить. Давай чай пить…

– Это да. А где заварной чайник?

– Заварной чайник – это вчерашний день! – засмеялась девушка. – Вот, смотри, такое только в самых богатых домах пока есть. Торговцы придумали, чтобы разные сорта чая в одной коробке продавать. Дяде подарил кто-то. Чай в пакетиках! И кофечай так же фасуют.

– Как это?

Ада открыла крышку на ящичке, внутри оказались ровно уложены в ряды тканевые мешочки с прочными шнурками-завязками.

– Берешь пакетик, заливаешь кипятком, чай заваривается, потом пакетик за веревочку вытаскиваешь и выбрасываешь. Удобно.

Мак поднял один из мешочков за веревочку, подержал перед глазами. Действительно, это было просто, странно, что никто раньше не догадался так сделать.

– А зачем выбрасывать, можно же вывернуть, помыть и снова в него чай положить.

– Нет, в эти не получится, – немного подумав, решила Ада. – Эти марлевые, они портятся, а вот в шелковые можно, но шелковые очень дорогие, их только в столице продают.

– Шелковые? Что такое шелк? Какой он?

– Ты не видел никогда? – удивилась Ада. – Хотя откуда у вас в деревне… Шелк – это такая тонкая, нежная ткань…

Девушка вскинула руки в восхищении, представляя себя в шелковой накидке.

– Он такой мягкий… Такой легкий… его делают из паутины!

– Фу-у! – Мака чуть не передернуло от отвращения.

– Ты чего? – не поняла Ада.

– Ты что, никогда не видела, откуда пауки достают свою паутину? Они сначала жрут мух, а потом… выделяют эту самую из своего зада. Паутина липкая, гадкая… Фу-у!

– Да нет же, это специальные пауки, они листья едят! – возразила девушка. – И шелк специально обрабатывают. Ты же книги читаешь, а они когда-то тоже были деревьями!

– У богатых свои причуды, – вздохнул Мак. – Шелк… Брр!

– Этот чай можешь пить спокойно, это марлевые пакетики. – Ада подвинула коробку поближе к парню.

Мак налил себе воды в стакан, понюхал и поморщился.

– Что опять не так? – возмутилась девушка.

– Железом пахнет…

– Вам, деревенским, не угодишь! Шелк ему не нравится, он из паучьей… из пауков. Чай ему в заварнике, вода чтобы не пахла! Я вот даже не замечаю!

– Так ты привыкла, – попытался оправдаться Мак. – А у нас вода ключевая, холодная, чистая…

– Сахар положи или варенье, – смягчилась Ада. – Будет не так заметно. Трубы у нас старые, вот и идет ржавчина…

Мак смирился, пить хотелось, а запах можно было и потерпеть. Варенье оказалось вкусным, хотя и необычным.

– Ты чего так ложку разглядываешь? – вновь обратила внимание Ада.

– Не пойму, по вкусу вроде слива, а семечки мелкие, из чего это?

– Никогда не догадаешься, – улыбнулась Ада. – Это меня давно-давно научили. Это зеленые помидоры!

– Заливаешь! Никто не делает варенье из помидоров! – не поверил Мак.

– Хочешь, я покажу тебе банку с целыми, непорезанными помидорками? Тогда поверишь?

– Так-то семечки похожи… – Мак сунул в рот еще одну ложку варенья. – Вкусно! Я тебе верю! Но тут же еще медом отдает…

– Конечно, – кивнула Ада, – я туда кроме сахара еще мед добавляю. Никто не угадал – кто-то говорил дыня, кто-то арбуз. Сливу вспоминали. Про помидоры никто не сказал.

Мак выпил стакан чая, налил себе еще кипятка.

– А что там за каменный шкаф в углу?

– Холодильник, – даже не оглянувшись назад, произнесла Ада, прихлебывая из стакана. – Внизу лед намораживается, внутри продукты хранятся.

– Тут же тепло, как там лед получается, почему не тает?

– Это какая-то физическая магия, я в этом не разбираюсь, – призналась девушка. – И дядя у меня больше по взрывчатке специалист. Там снаружи горячие трубочки, внутри холодные, а как оно работает, я не знаю.

– Техномагия! – уважительно произнес Мак.

Ада допила чай и отставила стакан. Раскрыв одну из книг, она быстро пролистала ее до нужной страницы.

– Вот смотри, это дог, собака такая, и щенки…

– И правда смешные, – заценил Мак картинку. – Что, я действительно похож на таких?

– Ты высокий, худой, длинные руки-ноги. Нескладный… Очень похож, – улыбнулась девушка.

– Чего это я нескладный?

– А пластырь на носу у тебя откуда, не просто же так прилип…

– Ну, это… Да, наверное, я нескладный, согласен, – замял вопрос Мак.

– Чтобы ты потом не смеялся над моим именем, вот это – лабрадор.

– Ушастая такая, – заулыбался Мак. – И совсем на тебя не похожа.

– Вот именно! – Ада раскрыла другую книгу. – Это карта провинций. Вот на юго-востоке, читай…

– Полуостров Лабрадор, – послушно прочел Мак. – Ты оттуда родом.

– Не совсем я, скорее моя семья… – произнесла девушка и перелистнула страницу. – Так зачем ты пришел в город?

– Я в Столицу иду, – признался Мак.

– Зачем? – удивленно захлопала глазами Ада. – Это же так далеко!

– Учиться хочу…

– И тебя родители просто так взяли и одного отпустили?

– Да я не спрашивал, – потупил взгляд Мак. – Только деду сказал и ушел.

– Ничего себе! Тебя же искать будут!

– Не будут. Я им потом письмо напишу…

– Везет тебе, захотел – пошел куда глаза глядят! – Ада подвинула атлас поближе. – Вот смотри, мы сейчас здесь, это Старый Углеград. Вот тут Новый. Между ними поворот на север, дорога в горы, вот твоя Старая Застава, тут даже мост обозначен…

– А река и правда делает поворот и уходит к новому городу, – заметил Мак. – Она разве не недавно свернула?

– Какая река? Она всю жизнь так текла, это старый, еще довоенный атлас. Видишь, граница по вашей деревне проходит?

– И точно, сейчас-то пограничники на перевале стоят, – поглядел на карту Мак. – Значит, реку повернули еще до войны…

– Никто ее не поворачивал, забудь про реку! – рявкнула Ада. – Дальше смотри. Дорога на Столицу! Туда ходит дилижанс, но это долго и дорого. И он идет по кругу, пока всю провинцию не объедет. А вот дальше на юг, и гораздо ближе, портовый город.

– Да на пароход у меня точно денег не хватит, – решил Мак. – Хотя туда, конечно, ближе…

– А не надо на пароход. Туда в прошлом году из Столицы провели железную дорогу! Про паровозы читал? Вот, гляди!

Ада вынула вложенный между страницами газетный листок.

– Стройка века… – прочел Мак. – Открытие железнодорожного сообщения… Схема будущих линий… Это что же, вдоль всего побережья будет железная дорога?

– Дядя говорил, чтобы войска быстро перебрасывать, – пояснила девушка. – И не только по побережью, вот эта ветка пойдет от порта к нам, в Старый Углеград…

– А почему не в Новый?

– А они далеко и не по дороге, – ткнула Ада пальцем в схему. – А потом дальше на север, в вашу деревню и еще дальше, на перевал… Лет через пять проложат. Представляешь, паровозы, вокзал, новые люди! Новая работа, гостиницы, новые товары! Сказка!

– Чтобы войска было удобно перебрасывать… – хмуро произнес Мак. – Если через мою деревню железная дорога пойдет, они нам там все испоганят… Там же узкое ущелье. И торговать не с кем. Значит, только для войны…

– Да не будет никакой войны! Может, они с Империей договорились, и те с севера свою дорогу протянут, – предположила Ада, мечтательно глядя в потолок. – Будем с ними торговать, в гости ездить.

«Ой, девочка, твои бы слова да богу в уши…» – произнес вдруг шар, не сдержался.

– Ты что-то сказал? – повернулась Ада к парню.

– А? Я? Да… Я говорю, поздно уже, что-то устал я за день, покажи мне, где можно прилечь, пожалуйста…

– Точно, извини, я забыла… Сейчас. Там на втором этаже лаборатория, а наверху наши с дядей комнаты. Я сейчас тебе матрас принесу… Там под лестницей дверь, кладовка с разными метлами, ведрами. Освободи пока место.

Ада побежала наверх, а Мак подошел к двери, ведущей в маленькую каморку. Внутри было относительно чисто. Сдвинув весь хлам в сторону, Мак освободил на полу место, достаточное чтобы лечь, положил мешок к стене. Сверху прискакала, как молодая козочка, перепрыгивая через ступеньки, рыжая девушка, так тепло принявшая незнакомого мальчугана. Это было странно и необычно, но Мак был ей очень благодарен.

– Вот, тюфяк и подушка. Стели, ложись, дверь закрой, чтобы не мешал никто. Скоро дядя придет.

– Я со стола уберу? – предложил Мак.

– Брось, завтра уберем… Все, я тоже спать пойду! – зевнула Ада и пошла к себе наверх.

В кладовке было тесно, темно и душно. Мак повозился, укладываясь, спать на новом месте было неудобно и непривычно, но усталость взяла свое, и он забылся тяжелым беспокойным сном. Кто-то ходил, топая каблуками, по лестнице над головой. Что-то шипело, в дверь тянуло кислым неприятным запахом. «Да что же такое, почему сегодня ничего не получается?!» – прокричал чей-то голос. Мак ворочался с боку на бок, просыпаясь и снова проваливаясь в сон. Уже под утро кто-то вновь загрохотал по лестнице вниз. «Что за непонятная помеха, кто мне мешает?» Внезапно дверь каморки распахнулась от мощного пинка ногой.

– Ты!!! Что ты тут делаешь?!! – Чья-то сильная рука выволокла Мака из кладовки, ухватив его за шиворот.

Парень продрал глаза, его крепко держал и тряс как осину высокий, лет сорока мужчина в мантии мага.

– Д-д-д-дядя? – выдавил из себя Мак, лязгая зубами.

– Ада!!! Просыпайся немедленно!!! – заорал маг громовым голосом, Маку показалось, что даже стены задрожали, каменный холодильник точно затрясся. – Ты!!! Деревенщина!!! Пошел наверх!!!

Маг потащил подростка вверх по лестнице, ухватив его сзади за ворот и толкая впереди себя. Они поднялись до второго этажа, когда сверху им навстречу спустилась заспанная девушка в длинной, до пола, ночной рубашке.

– Ада!!! В прошлый раз ты притащила кошку, сегодня мальчишку!!! Осталось завести дракона!!!

– Отпусти… те меня! Вы меня трясете!.. Я себе язык прику… шу… – бормотал, клацая зубами, Мак.

– Дядя, что ты орешь ни свет ни заря? Я даже решила, что что-то случилось… Мак, это мой дядя… Дядя – это Мак из Старой Заставы, идет в Столицу, я его пустила переночевать. – Ада зевнула. – Вы знакомьтесь пока, а я пойду переоденусь…

Ада развернулась и ушла наверх, помотав головой из стороны в сторону, отчего ее рыжие кудряшки взметнулись, рассыпаясь по плечам. Маг отпустил парня и пристально на него посмотрел.

– Мак из деревни забытых магов, да? Макинтош? Макдональдс? Маккейн?

– Просто Мак… – пробурчал пацан.

Дядя наклонился, упершись ладонями в колени, приблизив свое лицо к лицу мальчугана.

– Что у тебя с носом?

– Это пластырь… Ссадина была…

– Ох уж эти деревенские знахари. – Маг выпрямился, ухмыляясь и испытывая чувство собственного превосходства. – Никто из них не знает про билирубин!

– Билли Рубин? Торговец? – недоуменно переспросил Мак, все же радуясь, что его отпустили и пока не бьют.

– Точно деревенщина! Билирубин, в просторечии зеленка!

– А, зеленку я знаю, – обрадовался Мак, услышав знакомое слово. – От нее кожа сохнет и царапины коркой покрываются и потом чешутся, пластырь лучше.

– Что бы ты понимал! – фыркнул дядя. – Так! И что мне с тобой делать?

– Не надо со мной ничего делать! – воспротивился Мак. – Я сейчас тихонько соберусь и уйду…

– Ага, щас!!! Ночлег придется отработать! – Маг помахал указательным пальцем перед носом парня. – Что ты умеешь делать?

Сверху спустилась Ада, одетая, как вчера, в брюки и широкую блузку, на ходу она собирала волосы в хвост, завязывая его сзади цветной лентой.

– Вы вроде успокоились, оба? – спросила она.

– Я выясняю, как этот юноша может отработать ночлег, – пояснил маг.

– Я? Могу копать, – предложил Мак. Дядя посмотрел на него презрительным взглядом, и парень поспешил добавить: – Могу не копать. Могу стричь овец!

– Пожалуй, это подойдет, – кинул маг взгляд на Аду.

– Но-но! Я этому коновалу не дамся! – возмутилась девушка.

– Не, людей я не умею, – отказался Мак. – Да и зачем вам лысая Ада?

– А что, отличная идея! – засмеялся маг, но посмотрел на нахмурившуюся девушку и осекся. – Все, проехали, что еще?

– На кузнице могу помогать, готовить…

– Стоп! Готовить? Идешь вниз, открываешь холодильник, отрезаешь там кусок мяса, увидишь, синее такое, и жаришь нам две порции на завтрак!

– Дядя! – подала голос Ада.

– Что? – Маг поднял брови, делая вид, что не понял. – Хорошо, три! Время пошло! Бегом!

Мак, обрадовавшись, что его наконец-то отпустили с заданием, убежал вниз.

– Дядя! Ну вот зачем опять! Твои шуточки уже достали!

– Да все нормально, сейчас проверим, что за гусь этот твой Мак! Десять, девять, восемь, семь…

Внизу что-то грохнуло, покатилось по каменному полу, вверх по лестнице взлетел парень с округлившимися глазами, размахивая руками и ничего не видя от испуга. Ада отпрыгнула в сторону и спряталась за дядю.

– Там! Синее! Оно дышит!!! И шевелится!!! – кричал Мак.

– Стой! Стой! – Маг выставил вперед руки, не давая парню приблизиться. – Успокойся!!! У тебя нож в руке!!!

Мак застыл на месте, приходя в себя. Заметив в своей руке нож, он смутился и убрал его в ножны. Перепугавшись на кухне, он на рефлексах выхватил нож и так и побежал, спасаясь от чудовища в холодильнике.

– У дяди такая идиотская шутка, – выглядывая из-за мага, сообщила Ада. – Он всех отправляет знакомиться с октоподидом. Это осьминог такой, специальная мясная порода.

– А она… а он у вас в холодильнике живет? – изумился Мак.

– Дикари! – подвел итог дядя. – Это отличное мясо, без жил, без костей. Пару щупалец отрезал – через три дня у него новые вырастают. Бесконечный запас, только кормить надо не забывать.

– Как вы такое едите… – передернулся от отвращения Мак.

– Ты провалил задание, давай дальше по списку, что ты еще умеешь! – рявкнул на него маг.

– Могу мыть полы, посуду, деду в лаборатории помогал…

– Ага, вот то, с чем ты точно справишься, – показал дядя рукой в сторону больших столов. – Там полно перепорченных и засохших образцов, все пробирки, колбы, все стекло надо отмыть, чтобы блестело! Мойка внизу!

– Это я легко, – согласился Мак.

– Я за ним присмотрю, – сообщила Ада.

Дядя вновь фыркнул и убыл на третий этаж, величественно подметая мантией ступени. Мак сбегал на кухню и принес оттуда большой медный таз с ручками. Потом он прошел вдоль лабораторных столов, собирая все стекло, мерную посуду, колбы, стаканы, стеклянные воронки, трубки, перепачканные тарелки, аккуратно складывая их в таз. Здесь пахло чем-то неприятным, кислым, запах щипал нос, лез в горло, даже слюна во рту стала кислой. Ада ходила следом, скептически наблюдая за действиями парня.

– А может, не складывать вместе пробирки с синим и красным осадком? – спросила она.

– Почему? – не понял Мак.

– Дядя их всегда мыл отдельно…

– А, так мы пока только собираем, помоем отдельно, не вопрос, – согласился Мак.

Заполнив таз, Мак легко дотащил его на кухню и поставил на стол рядом с мойкой. Открыв воду, он подставил под струю ведро, и пока оно наполнялось, поискал, чем мыть посуду.

– Это что, сода? То, что надо. – Мак высыпал в таз полпачки белого порошка. – А это жидкое мыло? Тоже сгодится…

«Нет! Нет! Только не соду и жидкое мыло!» – раздался в его голове голос шара.

Ада повернулась в сторону непонятного, еле слышимого писка.

– А что твой мешок делает возле двери?

– Да я так перепугался, – сконфуженно произнес Мак, – что сначала попытался сбежать, но не смог дверь открыть… Это ж надо додуматься держать в шкафу живого осьминога…

Смущенный парень поднял набравшееся ведро и, не задумываясь, вылил его в таз с лабораторной посудой.

«Нет!!!»

– Ты что делаешь!!! – Ада заметила ведро, но было уже поздно…

В тазу что-то зашипело, повалил едкий белый дым, на стол и на пол полилась синяя пена, разбухающая и лопающаяся огромными пузырями. Пена поползла по полу, стекая в водосток посредине комнаты. Деревянный стол, до которого она добралась, внезапно обломился и просел, как будто ему снизу отпилили две ножки. Со стола покатились на пол не убранные с вечера стаканы. Пена бурлила и становилась все выше, слив в полу уже не справлялся. Дым заволок все помещение и начал подниматься по лестничному проходу наверх.

Мак оцепенело наблюдал за происходящим, когда его дернули за руку и Ада крикнула ему в ухо:

– Что ты застыл столбом? Бежим!!!

Они бросились к двери, Мак подхватил мешок, куртку. Ада возилась с ключом в дверях. Наконец она справилась с замком, дверь распахнулась.

– Дядя!!! Спасайся!!! – прокричала Ада и вместе с Маком выбежала на площадь.

Они перебежали на другую сторону и обернулись, в испуге прижавшись к стене дома. Над башней валил дым. Что-то бумкнуло, и вверх взлетел сорванный с петель люк, прикрывавший проход на верхнюю площадку. Над башней взметнулся многометровый язык пламени. Из двери в башню выскочил маг, весь в клочьях пены. Он навалился на дверь, сдерживая напор изнутри, и с трудом запер ее. Из-под двери через щели лезла пена, по всей башне изо всех трещинок сочился дым. Земля затряслась, внутри башни что-то взорвалось…

– Что же сейчас будет? – охваченная ужасом, прошептала Ада. – Дядя всегда сливал химикаты в канализацию…

«А я предупреждал! – произнес шар. – Мак, пора рвать когти!»

– Мак!!! – Ада все не могла оторвать взгляда от башни и суетящегося около нее мага. – Пора бежать!!! Быстро!!!

Глава 4

Хресь! Тресь! И полгорода как корова языком…

…Земля под ногами вздрогнула и ударила вверх, сбивая людей с ног. Площадь вздыбилась, рассыпая по сторонам булыжники из разваливающейся мостовой и рухнула обратно, в клубы поднятой пыли. Из многочисленных трещин среди брусчатки валил дым. Мак, как и все вокруг, упал под стену, больно ударившись спиной, но в последний момент успел подставить руки, чтобы поддержать падавшую на камень Аду. С другой стороны площади от башни донесся грохот очередного взрыва. Что-то со свистом улетело в небо, проломив деревянные перекрытия смотровой площадки на крыше, что-то небольшое, но странное, так как за этим предметом, в дыму и облаках пара улетавшим вверх, тянулись какие-то синие лохмотья и раздавался дикий верещащий звук.

– Это же холодильник! – лежа на спине и глядя в синее небо, равнодушно заметила Ада, все еще приходящая в себя после падения.

– Он же сейчас обратно упадет! – испугался Мак и попробовал встать, но новый взрыв и сотрясения мостовой повалили его обратно.

Дверь башни выбило, и она в огне и дыму пролетела через площадь и как чудовищный снаряд врезалась в стену прямо над подростками, выбивая кирпичи и обломки штукатурки. Мак обхватил Аду руками и вместе с ней перекатился в сторону. На то место, где они только что лежали, рухнула сверху, сползая по стене, тяжелая створка, немного постояла и плашмя хлопнулась на землю. Мак почувствовал, как что-то холодное и скользкое шлепнулось ему на ногу, но разглядывать было некогда.

– Ада, вставай! – прокричал Мак.

– А где холодильник? – почему-то спросила девушка.

– Улетел куда-то, встаем!

Они попытались подняться и рухнули обратно.

– Моя нога! – перепуганно воскликнула Ада.

– И моя! Что это? – Мак приподнял голову, пытаясь разглядеть, что происходит. – Это ваш осьминог! Уйди, пошел прочь, чудовище!

Мак замахал руками, пытаясь прогнать синее многоногое, обмотавшееся вокруг левой ноги Ады и правой ноги Мака и сцепившее их вместе.

– Мак, Мак! Он испуган! Не пугай его еще больше, он только сильнее сжимает щупальца! – поспешила остановить подростка Ада. – Давай вместе, присели… и одновременно встали!

Они с трудом поднялись, держась за стену руками и пытаясь удержаться на трех ногах. На площади творился настоящий кромешный ад, из башни через все бойницы и дверной пролом во все стороны с жутким ревом било пламя, соседние дома, все в дырах от прилетевших в них камней, уже горели. В дыму по площади бегали люди, не зная, за что хвататься и как спастись. Где-то вдалеке бил пожарный колокол, гудели тревожные сигналы на заводах. В башне все еще что-то взрывалось, выбрасывая высоко вверх горящие комки, старые бочки, разлетавшиеся во все стороны, как головы огнедыщащего дракона, оставлявшие после себя огненно-дымовой след. Набрав высоту, смертоносные снаряды зависали в верхней точке, как бы раздумывая, не полететь ли им дальше, а потом нехотя начинали падать обратно на город. На соседних улицах уже занялись пожары, с мест падения пламенных подарков с небес раздавались звуки глухих взрывов. Город пылал, огонь разносило ветром с крыш на вплотную расположенные соседние здания. А башня, как направленная в небо огромная пушка, все стреляла и стреляла горящими снарядами.

– Мак! Очнись уже! – спохватилась Ада. – Надо выбираться! Осьминога все равно не снять! Обними меня правой рукой, не боись, я не кусаюсь. Я тебя потом укушу! Обещаю! Давай вместе связанными ногами шаг вперед, постарайся шагнуть одновременно со мной! Потом шаг вперед свободной ногой! Пробуй! И – раз!

Мак полностью доверился девушке. Все равно он бы потерялся в лабиринте улиц, да еще затянутых дымом, с летящей по ветру золой и пеплом, с горящими вокруг домами, бегающими туда-сюда людьми. Он вместе с Адой сделал несколько шагов вдоль стены. У них уже начало получаться.

– Ты!!! Это все ты!!!

Мак повернул голову, не отпуская девушку. Техномаг, каким-то чудом уцелевший, в прожженной мантии, с дымящейся подпаленной бородой, все еще стоял около башни, в струях бьющего вокруг него пламени, которое, казалось, само боялось разъяренного мага и огибало его фигуру со всех сторон. Заметив на другой стороне площади подростков, он протянул в их сторону руку, указывая на Мака скрюченным пальцем. Казалось, из глаз мага понеслись к парню остронаправленные потоки ненависти. У Мака задергался глаз и свело судорогой щеку.

– Это ты виноват!!! Я тебя проклинаю!!! – взревел техномаг громовым голосом, на кончике пальца появилось яркое свечение, ослепительная точка.

Внутри башни раздался очередной взрыв, и сверху упало рядом с магом несколько кирпичей.

– О, нет, нет, нет! Только не фаербол! – заметила новую опасность Ада. – Дядя, прости нас, мы не хотели! Мак, поторопимся, раз-два, раз-два! Шагаем, надо успеть свернуть в переулок!

Техномаг покосился на башню, но снова обратил свой взор на подростков.

– Я! Тебя! Проклинаю! – крикнул он громко, но уже не так сильно, как в первый раз.

Башня затряслась от серии оглушительных разрывов, на площадь упало несколько крупных валунов с верхних этажей. Кисть руки у мага засияла, сияние начало формироваться в шар. Маг пошатнулся, отпрыгнул от особо крупного валуна, упавшего рядом, и чуть не попал в вырвавшийся из нового пролома язык пламени, но вновь замер на месте, продолжая наводить указующий перст на Мака.

– Я… тебя… – прошептал маг. – Проклинаю…

Башня, пылающая как гигантская свеча, с оглушительным грохотом взорвалась, разбрасывая вокруг гранитные булыжники, куски стен, кирпичи, пламя, дым, ошметки пены, горящие обломки, ракетами устремившиеся во все стороны, как чудовищных размеров праздничный фейерверк, несущий огненную смерть всему живому. Ударная волна сбила мага с ног, прицел сбился, и сорвавшийся с руки огненный шар улетел в сторону, угодив в выбитое обломками окно еще не сильно поврежденного соседнего дома, внутри которого и взорвался, мгновенно превратив здание в пылающий костер.

Мак и Ада как раз успели свернуть в идущий вниз к реке переулок и рухнули на землю, скорее от несогласованности действий, чем от взрыва. Это их и спасло, когда над их головами с ревом и свистом разлетелись смертоносные обломки разорванной в клочья башни. Мак поднял голову. Прямо перед ним спланировал на землю, как сорванный с дерева лист, какой-то клочок бумаги. Парень схватил его свободной левой рукой. С картинки ему улыбался давешний сказочник. Мак зачем-то сунул бумагу в карман и, привстав на колено, помог привязанной к нему осьминогом девушке подняться. Вместе они побрели вниз к городской стене, воротам и выходу из города.

Они уже не видели, как из стены огня на месте бывшей площади вышел дымящийся маг с обожженной рукой, добрел до стоявшей на соседней улице телефонной будки и, покрутив ручку, закричал в трубку:

– Девушка! Коммутатор! Соедините меня с городской стражей! Плевать, что все заняты! Приоритет золотой!..

Мак и Ада, обнимая друг друга, брели вниз, к реке. Бегавшие по дороге горожане не обращали на них никакого внимания, кто-то бежал с ведрами тушить пожар, кто-то, напротив, стремился покинуть город, прихватив пожитки, зачастую не свои, а соседские. Кого-то зверски били за углом, отнимая узлы с тряпьем, молодой врач оказывал помощь раненому, перевязывая бинтом голову сидевшему у стены мужчине. Все были заняты спасением или грабежом, до двух странных подростков никому не было дела: живы, целы – и пусть идут куда хотят. На воротах никого не было. Городская стража, работая алебардами как баграми, растаскивала горевший по соседству дом, спасая людей. Мак и Ада вышли за стену и пересекли мост. Пригородный трущобный поселок пылал весь, туда прилетело несколько «гостинцев», устроивших глобальное возгорание. Прямо на дорогу за мостом упал с неба и взорвался, разбрасывая по сторонам пламя, какой-то горящий бочонок.

– Все, сворачиваем, вниз, под мост, – решил Мак. – Переждем там, потом решим, что дальше делать.

Подростки выбрались из потока бегущих из города людей, свернули и спустились с дороги к реке. Узкая полоска земли под прибрежным мостовым быком была занята набившимися туда горожанами, спасавшимися от бомбардировки. Мак и Ада все-таки пристроились с краю, у самой воды.

– Как во время войны, – говорил какой-то старик. – Когда фронт под городом стоял и Империя нас обстреливала…

– Кто же это все устроил? – возмущенно тараторила пышная торговка. – У меня лавка сгорела, не знаю – цел ли дом!

– Найти бы этих поджигателей да прилюдно расстрелять на площади! – подхватил стоявший рядом богато одетый горожанин. – Подо мной лошадь убило, кирпич в голову прилетел. Чудом сам жив остался.

– Лучше бы он тебе в голову прилетел, – буркнул кто-то из кучки беженцев. – Лошадь жалко, тебя – нет!

– Да вы мятежники! – вскинул голову богач. – Я на вас в городскую стражу донесу!..

Мак и Ада отодвинулись подальше от спорящих, стараясь быть как можно более незаметными.

– Хватит нам как сиамские близнецы ходить, – сказала Ада. – Надо снять бедное животное.

– А как, он же вон дрожит весь, вокруг грохот, сама же говорила, перепугался, – произнес Мак, опуская взгляд на общие ноги.

– Очень просто, – улыбнулась Ада. – Сначала надо снять обувь, потом опустим ногу… то есть ноги, в реку. Он успокоится, отлепится и уплывет.

Так и сделали, нашли плоский камень на берегу, сели на него, опустили ноги в воду. Брюки намокли, конечно, но их было совсем не снять. Синий осьминог, почувствовав себя в родной стихии, расплел щупальца и соскользнул в поток.

– Вот и все, – вновь улыбнулась Ада. – Мы спасли его, теперь можно спасаться самим.

Мак облегченно вздохнул, засовывая ногу в ботинок. Но только он встал, как из воды прямо в него вылетела синяя торпеда, вереща и расплевываясь по сторонам водой.

– Что? Опять? – Мак только и успел перехватить животину двумя руками и теперь держал ее на расстоянии, спасаясь от бьющихся в воздухе щупалец. – Да что с ним?

«Возможно, ты ему понравился…» – произнес молчавший до этого шар.

– Можно бы как-то и помочь, – рявкнул раздосадованный Мак.

– Сейчас он успокоится, – сообщила Ада. – В воде холодно, мокро, темно и со всех сторон хищные рыбы. Ему там не понравилось.

– А мне-то что с ним делать?

Синий осьминог перестал трепыхаться, обмотался щупальцами и теперь представлял собой бесформенный комок.

– Видишь, ему получше, но все равно неуютно. Посади его в мешок, – предложила Ада. – Потом отпустим где-нибудь в тихом ручейке.

– Похоже, выбора у меня нет, – огорченно произнес Мак. – Помоги-ка, развяжи его.

Мак двинул плечом, скидывая рюкзак на землю. Осьминога запустили в мешок, и парень опять закинул его за спину.

– Надеюсь, он там ничего не сожрет…

– Синька без спроса ничего не ест, – сообщила девушка.

– Надо же. У него и имя есть? И вы его при этом еще и едите…

– Мы его хорошо содержали, не обижали и много не отрезали никогда, – сказала Ада. – Да он и сам сильно не разрастается, старые щупальца отбрасывает, как ящерица хвост.

– Хорошо, хорошо. Наверху вроде стихло, пойдем, а то тут сейчас драка будет, – посмотрел Мак в сторону наседавших на богача горожан. – Надо убраться подальше, пока есть время.

Они вышли из-под моста. Мак посмотрел на город за рекой. В одном месте стена обвалилась, пригород превратился в пепелище, на котором догорали хибары бедняков. Над городом поднимались столбы многочисленных пожаров. Оттуда слышались крики и шум, люди продолжали бороться с огнем.

– Заводы горят, – показала рукой Ада. – Жесть, что ты натворил!

– Чего сразу я-то? – насупился Мак.

«Формально она права, ты послужил катализатором процесса», – заметил шар.

– Да ты бы лучше… – Мак хотел сказать «и дальше не вмешивался», но спохватился, что Ада его не поймет, приняв фразу на свой счет. – Что такое катализатор?

– Ты не знаешь? Хотя, конечно, откуда тебе знать, – вернулась Ада к своему излюбленному поучающему тону. – Катализатор – это что-то, помогающее двум веществам вступить в реакцию. Вот, например, красные и синие реактивы моего дяди никогда вместе не приводили к такому оглушительному эффекту. А! Я поняла!

Ада уставилась на Мака удивленным взглядом.

– Ты хотел сказать, что то, что ты сделал, стало катализатором и привело к взрывам и пожару?

– Да я вообще это слово сегодня первый раз услышал, – брякнул, не подумав, Мак и тут же поправился: – Где-то услышал, в голове застряло. Но так ведь и вышло. Я сложил все вместе – соду, жидкое мыло, еще воды туда налил, – и все это как зашипело, помнишь, какая пена полезла! Если бы знал, ни за что бы так не сделал! Правда.

– Я тебе верю, – грустно улыбнулась Ада. – Только теперь полгорода в руинах. И дядя тоже виноват: в подвалах много чего было, да еще он сливал туда свою химию. И тебя не предупредил.

– Мне надо уходить. – Мак потряс головой. – Тут точно нельзя оставаться. Твой дядя меня в следующий раз поджарит.

– Нет, не сможет. Фаербол – это боевая магия, работает только на поле боя или вот как сегодня – в месте большой концентрации энергии. Маг не может все время кидаться огненными шарами: слишком быстро истощается и он сам, и все вокруг. Я читала, что был случай, что река замерзла от такого.

– Это все круто, конечно, но я все же пойду, меня здесь поймают и посадят, никто не будет разбираться, кто виноват. А ты?

– Вернусь в город, – подумав, решила Ада. – Меня-то дядя сразу не убьет. И потом, я все могу свалить на тебя.

Ада улыбнулась, глядя на парня. Мак решил было обидеться, но понял, что девушка права, ей тоже надо было как-то выкручиваться из тяжелой ситуации.

– Что ж, пойдем, – вздохнув, произнес Мак. Девушка ему нравилась, она могла бы стать хорошим другом, умная, начитанная. – Поднимемся на дорогу и разойдемся.

– Ага, пойдем, только давай тут за кустами переждем, пока гвардейцы не проедут…

Тут и Мак услышал шипение пара и цокот копыт по каменному мосту. Подростки притаились за густыми кустами. Гвардейцы проехали мост и остановились.

– Эй, вы, стоять!

– Что там происходит? – прошептала на ухо Мака девушка.

Парень слегка раздвинул ветки и выглянул на дорогу.

– Крестьяне, шли в город.

– Кто такие, куда идете? – раздался голос гвардейца.

– Из деревни мы Большие Грязи, сразу за холмом. Как увидели дым, побежали все на помощь… – ответил чей-то голос.

– Знаем мы вас, грабить вы побежали, а не помогать! – перебил крестьянина гвардеец.

– Оставь их, – вмешался второй всадник. – Вы шли по дороге, не видели мальчишку с пластырем на носу и девчонку в богатой одежде? Они вместе шли, разыскиваются как особо опасные преступники.

– Нет, нет! Детей на дороге не было! – сразу отозвался крестьянин. – Мы много встречных горожан видели, бегут как крысы, но таких, как вы назвали, таких не было.

– Они не могли далеко уйти! Вперед, вперед! – Больше не обращая внимания на крестьян, всадники рванули с места в карьер и умчались по дороге.

Мак с недоумением посмотрел на Аду.

– Похоже, тебе теперь нельзя в город.

– Ага, я сама в шоке! – Ада выглянула из-за куста, посмотрела в ту сторону, куда унеслись всадники. – И на дорогу нам теперь нельзя, они же нас на ней будут искать и всех спрашивать.

– Пойдем полями, – предложил Мак. – Деревни будем обходить, доберемся до порта, там город, там нас не найдут.

– А пойдем! – чему-то обрадовалась Ада. – У меня будет настоящее приключение!

Отойдя от города, они вышли на старую проселочную дорогу, идущую в южном направлении.

«Вот то, что надо, – сообщил шар, – Я вас выведу к порту».

– Нам туда, – махнул рукой Мак, указывая направление. – Здесь мало кто ходит, стража сюда не сунется, а если что, спрячемся в канаве.

– Веди меня, мой капитан! – засмеялась Ада. – А у тебя пластырь отклеился!

– Давно пора! – Мак оторвал от носа уже надоевший ластик и протянул девушке. – Хочешь? Дедушка говорил, что он, когда засохнет, будет как леденец.

Ада возмущенно фыркнула.

– Он же грязный, пыльный и был прилеплен к твоему носу! Сам ешь. А лучше выброси.

Кто-то постучал Мака по плечу, он обернулся, но никого не увидел.

– Что за дела, что происходит?

Ада засмеялась.

– Это Синька, он все может сожрать.

Перед лицом Мака появилось синее щупальце, покачиваясь перед его глазами. Мак сунул ему засохший пластырь, щупальце убралось обратно в мешок, откуда раздалось чавканье.

– Он что, все может сгрызть?

– Не все, но многое, – подтвердила Ада. – Его даже сеном можно кормить, октоподиды неприхотливы.

– Так, одна проблема решена, – сказал Мак. – Парня с пластырем больше нет.

– А у тебя ни ссадины, ни царапины, и шрама нет, – заметила Ада.

– Зажило, – кивнул Мак. – Теперь тебя бы переодеть…

– Я могу надеть твою кепку и куртку и буду похожа на мальчика.

– Э… Нет. Ты ходишь не как мальчишка. И волосы не спрячешь… Хотя… Волосы как раз можно убрать под платок. Точно! Тебя надо переодеть в крестьянку. Длинная юбка, платок на голову. Рубаху домотканую.

– И где мы это все возьмем? – с настороженностью спросила Ада.

– Да купим на каком-нибудь хуторе. Для похода по лесу ты совсем неправильно одета. На одежду денег хватит. Ты будешь богатая чудачка, а я твой сопровождающий, – на ходу придумывал легенду Мак.

– Хорошо, мне нравится, – согласилась Ада…

СРОЧНО. СЕКРЕТНО.

Передано по телеграфу в зашифрованном виде, таблица 12

Столица Республики.

Министерство государственной безопасности.

Департамент контрразведывательных операций

От агента Наблюдатель, Старый Углеград

Обнаружен вражеский шпион, согласно ориентировке – объект Говорун. Исследовал подходы к охраняемой зоне. Работал под прикрытием странствующего барда, вел разговоры с горожанами, в основном с подростками. Подан сигнал в городскую стражу, организована попытка захвата под предлогом незаконной коммерческой деятельности. Объект Говорун от преследования скрылся в неизвестном направлении. В то же время несколько подростков из числа его собеседников пропали без вести. Поиски результата не дали. Изучается связь пропавших и их родителей с охраняемой зоной. Городская стража связала пропажу детей с объектом Говорун.

Прошу выслать усиление для обеспечения технического наблюдения за внутригородской обстановкой.

Приложение 1. Дагерротип с изображением высокого старика с длинной бородой, беседующего с ребенком. На плече у старика сидит птица.

Подпись: Предположительно имперский техноворон, модификация неизвестна.

Приложение 2. Листовка розыскного отдела с портретом разыскиваемого и предложением награды.

Резолюция: Направить в аналитический отдел для рассмотрения и выдачи рекомендаций по дальнейшим действиям.

Подпись: Начальник департамента.

Резолюция аналитического отдела:

Предлагаем направить агента с комплектом акустического и визуального наблюдения и орлом-охранником для перехвата неизвестной модификации ворона-лазутчика, предположительно используемого для отправки донесений.

Резолюция начальника департамента: Согласен, отправить по готовности.

Штамп архива: «ИСПОЛНЕНО».

Подпись: Передано на хранение в архив в связи с исполнением, подшито в папку «Объект «Сейф».

ЧРЕЗВЫЧАЙНО СРОЧНО. СТРОГО СЕКРЕТНО.

Передано по телеграфу в зашифрованном виде, таблица «Икс»

Столица Республики.

Министерство государственной безопасности.

Департамент контрразведывательных операций

От агента Наблюдатель, Старый Углеград

Объект «Сейф» уничтожен. Агент Хранитель арестован местными властями за несоблюдение правил техники безопасности, ведется следствие. Объект Ключ пропал. Начаты поиски в северном и западном направлении.

Прошу выслать розыскную команду с расширенными полномочиями в связи с чрезвычайной важностью объекта Ключ.

Подробно: через несколько дней после появления объекта Говорун в старой части города произошла серия взрывов, приведшая к уничтожению объекта «Сейф», разбросу горящих обломков и многочисленным пожарам и разрушениям по всему городу. Согласно опросам свидетелей, неустановленным лицом была произведена диверсия и акт саботажа. Агент Хранитель пытался уничтожить неустановленное лицо, выпустив фаербол, но не преуспел, после чего был задержан городской стражей. По его показаниям объект Ключ привела неустановленное лицо в объект «Сейф», что привело к срыву серии опытов, проводимых на объекте. Причина срыва опытов не разъяснялась. Причина возникновения пожара и подрыва объекта «Сейф» не разъяснялась, предположительно самовозгорание хранящихся в нем опасных химикатов. Неустановленное лицо с объектом Ключ покинули город предположительно в северном направлении, в сторону границы. В последний раз их видели на мосту, ведущем к трассе Столица – Новый Углеград. Также проверяется западное направление, беженцы, идущие в Столицу. Поиски производятся городской стражей и механизированными гвардейцами, дальность поисков заканчивается на границах округа.

Приложение 1. Словесный портрет неустановленного лица и известные данные. Подросток, на вид 12–14 лет, высокий, худой, летняя куртка, кепка, на носу пластырь. Не местный, не горожанин. Походная обувь, вещмешок. Замечен на дороге из Нового Углеграда, на станции дилижансов, замечен слоняющимся по улицам, пробовал напроситься в подмастерья к одному из кузнецов, присутствовал при взрыве объекта «Сейф», в последний раз замечен укрывающимся под мостом во время пожаров и разлета горящих обломков. Проверяется возможная связь с объектом Говорун.

Резолюция: Сформировать команду и отправить немедленно, неустановленному присвоить код: объект Пластырь.

Подпись: Начальник департамента.

Резолюция аналитического отдела: В связи с важностью предлагаем разослать ориентировку по объекту Ключ всем спящим агентам для оповещения в случае обнаружения.

Резолюция начальника департамента: Согласен, разослать и перевести агентов из режима «спящий» в режим «наблюдатель».

Штамп архива: «ИСПОЛНЕНО».

Подпись: Передано на хранение в архив в связи с исполнением, подшито в папку «Объект «Сейф», копия подшита в папку «Объект Ключ».

ЧРЕЗВЫЧАЙНО СРОЧНО. СТРОГО СЕКРЕТНО.

Доставлено курьером

Столица Республики.

Министерство государственной безопасности.

Департамент контрразведывательных операций

От аналитического отдела департамента

Объект Ключ, предложение.

Анализ охвата поисковых работ показывает, что южное направление не задействовано. Хотя вероятность нахождения на нем объекта Ключ мала, это направление также нуждается в команде агентов. Предлагаем задействовать министерство строительства и отправить на это направление агента Строитель под прикрытием, для чего перевести его в режим «действующий». План операции прилагаем…

…Проселочная дорога вилась меж полей. Ада искренне радовалась нечаянной прогулке, с восхищением оглядываясь по сторонам. Она то останавливалась, разглядывая какой-нибудь цветок, то забегала вперед, и даже когда шла рядом с Маком, время от времени подпрыгивала от возбуждения. Мак шагал размеренным темпом, стараясь не гнать, чтобы не утомить непривычную к походам девушку, но Ада уже начала заметно сдавать, веселье постепенно улетучивалось, она перестала отбегать в сторону и просто шла рядом.

– Устала? – спросил наконец Мак.

– Есть немного… – призналась девушка.

– Присядь вон на камушек, отдохни, – предложил Мак. – Только недолго: до вечера далеко, придется еще много идти.

– А куда мы идем? – поинтересовалась Ада.

– На юг, в порт, ты же говорила, что там железная дорога до Столицы.

– Ты собрался туда пешком дойти? Через Дремучие леса? – удивилась девушка.

– Зачем через леса? Отойдем подальше от города, потом вернемся на почтовый тракт, там, может, получится договориться с торговцами или с проходящим дилижансом. Может, и придется пару раз в лесу переночевать, но это не так страшно, как кажется на первый взгляд.

– А как же хищники всякие, в книжках пишут…

– Подожди, Ада, ты раньше бывала в лесу или, как сейчас, в полях, на природе?

– Нет, меня из города не выпускали…

– Ничего себе! Поверь, я всю жизнь в горах живу, не все, что в книжках пишут, – правда. Иногда авторы приукрашивают, особенно знаменитые охотники. В лесу не так много опасностей, а хищники боятся огня. Костер я всегда разведу.

«Дз-з-з-з!»

– Ой, тут комары! – воскликнула Ада.

– Сорви с куста веточку и отмахивайся, – посоветовал Мак.

– А тебя не кусают?

– Я для комаров слишком толстокожий… – пошутил парень.

«Дз-з-з-з!»

Ада махнула веточкой.

«Дз-з-з-з!»

– Да что они ко мне привязались! – Девушка замахала веткой вокруг себя, больно попадая по плечам и рукам.

– Перестань ее дразнить, – сказал Мак.

– Это ты кому? – Удивленная Ада даже перестала отмахиваться от воображаемых комаров.

– Комару, кому же еще, – с озабоченностью в голосе ответил Мак. – Слушай, посиди пока, я отойду в сторону… за кустики. Я на минутку.

– Физиологические потребности! – с умным видом произнесла Ада. – Иди, иди…

Мак отошел подальше и спрятался за кустами.

– Шар, ты что творишь?

«Мне надоело молчать!»

– Я понимаю, но или терпи, или придется ей о тебе рассказать. Мне и самому неудобно, когда нужен твой совет…

«Давай ее бросим, зачем она тебе?»

– Ты спятил, что ли, от долгих лет одиночества? Она тут пропадет. Доведем до города, там пристроим к кому-нибудь. Есть же у нее где-то еще родственники…

«Хорошо, я думаю, ты можешь ей рассказать, если станет совсем невмоготу… Вряд ли она сумеет тебе навредить».

– Ну и чудно, пора идти дальше…

Мак вернулся к Аде.

– С кем ты там ругался? – спросила вдруг девушка.

– С комарами, – пошутил Мак. – Договаривался, чтобы они тебя не беспокоили.

– А с этим большим мухом ты тоже договорился? – спросила Ада, с настороженностью указывая веточкой на кружившее вокруг нее насекомое.

– Это пчела, – присмотрелся Мак. – Тут где-то рядом медоносные цветы. Она тебя не будет жалить, не надо ее веткой…

– Хорошо, что дальше?

– Идем, нам бы до темноты какое жилье найти, попроситься на ночлег.

– Если есть дорога, должны быть и люди, – беззаботно заметила Ада, поднимаясь с камня.

– Точно. Осталось только выяснить, добрые они или не очень… После твоего дяди, знаешь, не всем подряд хочется верить.

Дорога завернула в невысокий лесок. Чем дальше шли Мак и Ада, тем деревья понемногу становились все выше, а лес все гуще. Ада уже не прыгала и не бегала по сторонам, а шла рядом с парнем, с тревогой озираясь вокруг. Хотя, казалось бы, чего бояться на лесной дороге, когда щебечут птицы, светит яркое солнце и вокруг на многие сотни шагов никого нет.

– Дымом пахнет, – заметил Мак.

– Там должны быть люди, – обрадовалась Ада.

– Ага. Только давай все же сойдем с дороги и потихоньку подойдем поближе, сначала посмотрим со стороны.

Посреди леса на небольшой поляне, окруженный огородами, стоял домик с небольшим сараем сбоку. Перед крыльцом на натянутых между столбами веревках сохли чьи-то вещи.

– Похоже на дом лесника, – произнес Мак.

– Так пойдем, ты же хотел купить мне платок, – предложила Ада, присевшая на какой-то бугорок. – Ай! Меня опять кто-то укусил!

Мак оглянулся, мельком глянув на девушку:

– Ты не сиди на муравейнике, а то наберешь полные штаны муравьев, они мелкие, но жуть какие кусачие, – и вновь повернулся в сторону поляны, разглядывая дом.

Ада подскочила с места, отряхиваясь и злобно шипя на мелких насекомых.

– Мы идем или нет? – наконец спросила она.

«Что-то здесь не так, – заметил шар, – Не по-людски как-то».

– Нет! – отрезал Мак. – Мне здесь не нравится, людей не видно ни одного, а вещей как будто на целый сиротский приют, все вещи мелкие, на детей или подростков. Курточки, шортики… что-то тут не так. Ты оставайся здесь, а я подберусь незаметно, стащу пару вещиц для тебя, и мы отсюда уберемся как можно дальше.

– А мне где ждать?

Мак снова оглянулся.

– Вон на пеньке посиди, понаблюдай за муравьями пока, как они по своим тропинкам туда-сюда бегают. Я быстро.

Мак скользнул в заросли, но не успел пройти и десятка шагов, как услышал сзади голоса. Он уже хотел броситься назад, но тут его предостерег голос шара:

«Не встревай, поймаешь пулю – и сам пропадешь, и девчонку погубишь!»

Мак залег и затаился, пытаясь разглядеть, что происходит около муравейника. Через заросли было плохо видно, и Мак пополз вперед, стараясь передвигаться бесшумно и как можно более незаметно. Ада встала с пенька и разговаривала с большим бородатым мужиком, фигурой похожим на медведя на задних лапах. В передних «лапах» он держал ружье, направленное на девушку.

– И кого тут у нас кусают? Что богатая девочка делает так далеко от города, у скромного домика одинокого лесника? – вкрадчиво говорил мужик.

– А вы местный лесничий? – испуганно поинтересовалась Ада. – Мы путешествуем, изучаем местную природу. Сейчас подойдет моя охрана, и мы отправимся дальше, не беспокойтесь.

– Охрана, значит? – ухмыльнулся лесник. – Зови, пусть подойдут, а то места здесь неспокойные, шаловливых людишек, бывает, заносит.

– Охрана! – неуверенно прокричала Ада.

Мак еще плотнее вжался в землю, подыскивая вокруг что-нибудь потяжелее, чтобы не выходить с ножом против ружья.

– Как я и думал, – заржал мужик. – Пойдемте в дом, барышня, отдохнете, разберемся – кто вы и откуда.

Он повел стволом, показывая, куда идти. Ада побрела в указанную сторону, лесничий пошел следом, ломая тяжелыми ногами хрустевшие под его сапогами упавшие с деревьев веточки. Ада шла вперед, ее трясло мелкой дрожью. Внезапно сзади раздался глухой удар.

– А ты еще кто? – раздался рык лесника.

Перепуганная Ада отпрыгнула в сторону и обернулась. Мужик уже упал на колени, но еще пытался поднять ружье, а перед ним, широко расставив ноги, стоял Мак и бил, и бил раз за разом по лбу лесничего коротким, но прочным поленом, держа в левой руке готовый для удара нож. Глаза лесничего закатились, по разбитому лбу текла кровь, он выронил ружье и вырубился, упав на бок. Мак уже занес руку для очередного удара, но, спохватившись, отбросил полено, откинул в сторону ружье и опустился перед лесником, с трудом переворачивая его на спину. Ада со страхом наблюдала, не зная – кричать ей или бежать.

– Чего стоишь, помоги, он же тяжелый, как бык! – прикрикнул на нее Мак.

Ада бросилась на помощь.

– Ты же его убил! – запричитала она.

– Да щас… Его убьешь, лоб как чугунный. Только оглушил…

Мак расстегнул и сорвал с лесничего ремень с патронташем и длинноствольным револьвером, вытащил из штанов длинный пояс.

– Давай, потащили его к дереву!

Вдвоем они с трудом доволокли тело до ближайшего крепкого ствола, Мак завел руки мужика за дерево и крепко связал.

– За что ты его так?

– Он тебя убить хотел, – огрызнулся Мак, вырезая из куртки лесника кожаную полоску.

Лесничий замычал, забился из стороны в сторону, пытаясь освободить руки, Ада с визгом отскочила, а Мак лишь поднялся и с размаху пнул мужика тяжелым ботинком по ребрам.

– Заткнулся живо, лежи тихо!

Лесник замолчал, скривившись от боли, лишь зыркал по сторонам залитыми кровью глазами. Мак поискал в траве патронташ, вытащил револьвер и демонстративно взвел курок.

– Давай, двигай ближе к дереву! Поднимайся! На колени!

Мужик опять дернулся, но Мак ткнул ему в лоб пистолет.

– Не шали, а то до вечера не доживешь!

– Да я вас, малолеток сопливых… – заговорил было лесник и замер, Мак махнул рукой, и в нижнее правое веко лесничего уперся острый кончик разделочного ножа.

– Дернешься – потеряешь глаз, – предупредил Мак. – На колени, ноги вокруг дерева! Ада, иди сюда!

Испуганная девушка молча подошла, со страхом глядя на залитого кровью лесника.

– Возьми револьвер! Двумя руками бери. Палец на курок! Упрись стволом ему в лоб! Хорошо. Если он моргнет, кашлянет, пустит соплю из носа, пошевелит ушами или обделается, жми на курок! Поняла!

– Да… – прошептала девушка.

– Я мигом. – Мак нырнул за дерево и обмотал голени пленника, надежно связывая их кожаной лентой. – Все, готово.

Мак вышел из-за дерева. Ада тряслась, но держала револьвер. У лесника текли слезы, но он с усилием таращил глаза, стараясь не моргнуть. Мак отобрал пистолет, аккуратно спустил ударный курок, ставя револьвер на предохранитель.

– Все, мужик, можешь дышать и моргать, – разрешил Мак и, отойдя в сторону, уселся прямо на траву, отходя от пережитого напряжения.

– Что это было сейчас? Ты прямо зверь какой-то! – Ада плюхнулась рядом с ним. – И это не курок, а спусковой крючок.

– Правда? – устало спросил Мак. – Умная больно, да и какая разница, все равно убьет…

– Ты в городе был таким неловким, деревенским увальнем, а тут вдруг это! Откуда у тебя полено?

– Это все фосфаты, я потом расскажу, – отмахнулся Мак.

– Удобрения? – почему-то удивилась Ада.

– Так это удобрения? А я думал, заклинание… – произнес Мак. – А лес… В городе я новичок, столько людей, домов, все куда-то бегут. Я же всю жизнь в горах. Там и волки, и медведи, могут и сожрать, если не сможешь с ними справиться. Так что горы и лес – мой дом родной…

Мак поднялся, направляясь к молча наблюдавшему за ними пленнику.

– Надо этого, – махнул рукой парень, – допросить. Это может быть… достаточно жестоко.

– Если это нужно… – пробормотала Ада. – А ты справишься?

– Мы как-то поймали бешеного волка… – сообщил Мак. – Но на это сейчас нет времени. Да, я справлюсь!

Он подошел к лесничему.

– Сам будешь говорить или сначала отрежем пару пальцев?

– Ты, щенок, я сейчас только руки освобожу, передушу вас как котят! – зарычал пленник.

– Да, да, я уже понял, – меланхолично заметил Мак, доставая нож и обходя дерево. – Правый мизинец или левый?

– Эй, эй! Вернись, давай поговорим! – быстро проговорил мужик, поняв, что подросток не шутит. – Что ты хочешь знать?

– Хорошо, – согласился Мак, возвращаясь и вставая перед лесничим. – Сколько людей в доме?

– Никого, один живу!

«Врет как дышит», – раздался в голове Мака голос шара.

– Зачем тебе была нужна девушка? – продолжил Мак.

– Говорю же, один живу. Захотел ее… как женщину.

Мак не замахиваясь ударил лесника ногой в промежность.

– Аж-ж-зараза!.. – Мужика скрутило от боли.

– Начнем сначала, – предложил Мак. – Сколько людей в доме?

– Жена моя там, больше нет никого! – через боль выдохнул лесничий.

«Есть кто-то еще, но неопасен», – предупредил шар.

– Ладно, чьи это вещи сохнут? – Мак махнул рукой в сторону дома.

Лесничий молчал, опустив голову и тяжело дыша.

– Чьи! Это! Вещи?! – нагнулся к нему Мак.

– У нас в городе дети пропадали, – подала вдруг сзади голос Ада.

– Это все он! Не я! – заговорил вдруг лесник. – Когда он вас поймает, будет отрезать по кусочку и есть у вас же не глазах! Вы тоже сдохнете!

– Кто – он? – спросил Мак.

– Бард! Сказочник! – выкрикнул мужик.

– Этот? – Мак вспомнил про листовку и, вытащив ее из кармана, показал леснику.

– Этот, – подтвердил пленник. – Я подумал, что и ее, – он мотнул головой в сторону Ады, – тоже он привел и здесь оставил.

– Понятно, надо пойти проверить, – решил Мак.

– А с ним что делать? – Ада посмотрела на лесничего.

Мак вырезал из куртки пленника еще одну кожаную ленту и привязал лесника за шею к дереву.

– Будешь дергаться – сам себя задушишь, – предупредил он. – Бешеный волк в конце концов задохнулся. Не уходи никуда, мы за тобой скоро вернемся… Пошли, Ада.

Мак поднял с земли ружье и направился к домику, стараясь не выскакивать на открытые места и держаться за кустами и деревьями. Ада шла следом.

– Что мы будем делать? – спросила она Мака.

– Сначала выманим тетку, свяжем, потом обыщем дом.

– А у нас получится?

– Если мы с этим бирюком справились, то и с женой его разберемся, – успокоил Аду парень.

Они уже подошли к дому, и Мак ловко срезал одну из бельевых веревок, скинув вещи на землю, и свернул на одном конце петлю.

– Встань перед дверьми и покричи чего-нибудь, – предложил он Аде.

Та вышла вперед и встала перед домом.

– Тетенька лесничиха! Тетенька лесничиха! Вашего мужа деревом придавило! – закричала девушка.

– Где? – выскочила из дома здоровая тетка с топором в руке и замерла, когда ей в висок уперся ствол ружья.

– Брось топор! – скомандовал Мак. – На колени!

Тетка беспрекословно повиновалась.

– Руки назад, сведи вместе!

Мак накинул на руки тетки петлю и стянул, после чего дополнительно крепко связал, обмотав несколько раз свободным концом, и ткнул лесничиху ружьем.

– Встала! Пошла в дом!

Следом за ней вошли в дом и подростки. Мак сразу приглядел стул с высокой спинкой и боковыми ручками, на который и усадил женщину, привязав ее ноги к ножкам стула, а руки к поручням.

– Где мой муж? – угрюмо произнесла лесничиха.

– Где дети? – спросил в ответ Мак.

– В сарае. – Женщина отвернулась, отводя взгляд.

– Ваш муж в лесу, – сообщил Мак.

– Он жив?

– Жив, мы его скоро приведем, – пообещала Ада.

Мак оглядел комнату.

– Давай-ка привяжем стул к кровати, – предложил он. – А то ведь допрыгает до кухни – вдруг повезет, найдет там ножик… Или упадет, головой убьется об угол какой-нибудь… А потом заглянем в сарай.

– Ты меня пугаешь, – сообщила Ада.

– Сам боюсь, слушай… – попытался пошутить Мак, но так и не смог вызвать на лице улыбку: шутка получилась страшненькой.

Во дворе было тихо. В лесу по-прежнему пели птицы, качались на ветру детские вещи.

– А можно я не пойду в сарай? – попросила Ада. – Лесник же сказал, что все сдохнем, вдруг они там все уже… того…

– Зачем им мертвые дети? – спросил Мак. – Он нас просто запугивал. Хотя ладно, постой за дверью, я зайду гляну. Если вдруг что не так, беги в лес, потом по дороге обратно в город. Поняла?

– Да! – быстро закивала девушка…

Глава 5

Второй муж

Табличка на двери гласила: «Генеральный директор Тодор Арисменди». Стоявший перед дверью сотрудник вздохнул и, постучав, вошел. Сидевший в кабинете крепкий, атлетически сложенный мужчина в деловом сюртуке, жгучий брюнет с внимательным и цепким взглядом, поднял голову, отрываясь от разложенных перед ним бумаг.

– Себа́стьян! Что у тебя?

– Новая реклама в газеты. Хотим попробовать в Столицу дать для расширения клиентуры.

– Давай посмотрю!

Себастьян протянул лист бумаги директору.

Кооператив «Круглосвет»

НОВЫЕ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ДОМА

ДЕШЕВЛЕ традиционных

Удобство, качество, комфорт

ИЗЯЩНО! ПРАКТИЧНО! БЕЗОПАСНО!

Любая комплектация и планировка под заказ

Жилье на одного, двоих или семью

Новая модель «ЯЙЦО ДРАКОНА»

Бухта Радости, ул. Морской проезд, д. 12

В центре рекламного листа был рисунок – круглый, похожий на яйцо дом с дверью, окном и дымящейся трубой над чешуйчатой крышей, рядом с домом стоял, видимо, счастливый обитатель.

– Думаешь, сработает? – спросил Тодор.

– Если не засунут где-нибудь между рекламой аппарата для туманных картин и помадой для мягкости усов, то может сработать, – улыбнулся в ответ Себастьян.

– Ну да, ну да. – Гендир вновь опустил голову к бумагам на столе. – Оплачивай, пусть печатают…

– А ты чем там занят? – поинтересовался Себастьян.

Тодор откинулся на спинку кресла и побарабанил по столу пальцами вытянутой руки.

– Отчет из бухгалтерии, чем я еще могу быть занят, – раздраженно произнес он. – Продажи стоя́т, интерес к нашим изделиям падает. Люди предпочитают кирпич и бревна, а не круглые дома без углов. Мы можем еще какое-то время работать на склад, но надо как-то поднимать реализацию. Стандартный шаблон достаточно экономичен и растет быстро. Может, нам в рабочих кварталах плакатов понавешать?

– У рабочих нет таких денег, даже на самый дешевый дом, – покачал головой Себастьян. – Им нужны не дома, а комнаты в многоэтажном жилом корпусе, маленькие, чтобы платить поменьше, они там согласны жить, как в муравейнике.

– Жуткая картина. На такое мы пойти не можем. Пока мы держимся, продаем пару «яиц» в месяц под охотничьи домики всяким богачам, на той неделе, ты представляешь, нам заказали «эклектичную беседку в рыцарском стиле». До чего мы опустились…

Себастьян внимательно посмотрел на директора, опять вздохнул и наконец решился:

– Жениться тебе надо, барин!

– Чего? Ты языком-то мели, но меру знай… – Тодор уставился на подчиненного, ближайшего соратника и друга с недоумением.

– А я, по-твоему, пустомеля? Нам нужны инвестиции, но мы никому не известны, один из кооперативов, поднявшийся со дна, как и многие. Никто в нас вкладывать не будет. Нам нужно имя, под которое пойдут деньги.

– И что ты предлагаешь?

– Объединиться с какой-нибудь небрезгливой семьей из элитариев, – вывалил свое предложение Себастьян.

– Ну ты выдал! Да кто же на нас согласится?

– Есть вариант. Ты слышал про формальный брак?

– Что-то такое… небогатые элитарии вроде как фиктивно заключают брак с относительно богатым, но малоизвестным представителем низов…

– Вот-вот. Только это не фиктивный брак, а формальный. Заключается договор, «представитель низов» официально числится мужем или женой, не имея доступа к телу своей половины, которая при этом совершенно свободна и может спокойно выйти замуж или жениться по своему усмотрению на любом своем избраннике. В народе это называется «Второй муж».

– Прикольное название. А я тут при чем? – улыбнулся Тодор.

– Ты у нас единственный одинок, свободен и ни с кем не встречаешься.

– Не-не-не, я против! Мне уже за тридцать, я был женат, вряд ли на меня кто позарится.

– Не скажи, я вот подобрал интересный вариант… – Себастьян достал из внутреннего кармана еще один листок. – Ты помнишь, в прошлом месяце нам заказали новый двухэтажный дом с открытыми верандами, семейство де Валуа.

– Из Первых поколений? Они с нами не пойдут на контакт, – решительно отверг идею Тодор.

– Да подожди, я же не дорассказал. Они купили «яйцо», вырастили его до размеров в половину человеческого роста и остановили строительство…

– Как остановили – прекратили подавать стружки, песок и опилки? Мы же заказали полный комплект стройматериалов! Они потребовали деньги назад?

– Нет, они вернули все, не требуя денег, сказали, что их вполне устраивает результат, – улыбнулся Себастьян.

– Да кто в таком жить-то будет – мыши, что ли? – возмутился Тодор.

– Ты не поверишь, они его подарили младшей дочери как кукольный домик…

– Извращенцы: купить игрушку по цене настоящего дома.

– Нет, нет, нет, у главы семейства четкий расчет. Гости видят это, понимают, как он крут, он рассказывает, во сколько это обошлось, получает респект, профит и заказы для своих предприятий, хотя он их распродает: кто-то его банкротит.

– За наш счет, получается, пытается подняться…

– Получается так, но он готов на сотрудничество. Его заинтересовало новое направление. У него есть старшая дочь, красавица, умница…

– Зачем нам его дочь, нам нужны его деньги!

– …И у нее есть жених, – невозмутимо закончил Себастьян. – Тебе с ней можно даже не знакомиться. Ты получаешь имя и поддержку семьи из Первых поколений, а они свой процент от доходов. Это обычная деловая сделка, которую потом можно будет расторгнуть.

– А эта девушка – она что, согласна, что ее имя продают вот так…

– Это семья… Нет, это Семья, с большой буквы. Они там ради своих на все что хочешь согласны.

– Я пока не совсем понимаю, для кого это более унизительно – для меня или для нее… – пробурчал Тодор.

– Ты сам сказал – нам нужны деньги. У них свои принципы, у нас свои. Раскрутимся и разбежимся. А пока засунь гордость поглубже…

– Ты меня прямо без ножа режешь…

– Если бы я мог, я бы пошел вместо тебя, – произнес Себастьян. – Но у такого соглашения достаточно жесткие ограничения, выгодополучатель должен быть свободен в смысле брака. Так что ты у нас единственная кандидатура.

– Я могу отказаться?

– Конечно, но, если ты еще в раздумьях, давай пообщаемся с главой семейства, мы приглашены сегодня вечером.

– Что? Уже сегодня? – воскликнул Тодор.

– А чего тянуть-то? Так я скажу Тыну, чтобы он готовил паромобиль?..

Богатый трехэтажный дом с колоннами и широкой лестницей перед входом был ярко освещен фонарями с новомодными электрическими свечами. Дом стоял в глубине засаженного экзотическими деревьями сада, посреди большого, огороженного высокой стеной участка. За стенами располагались сады и столь же роскошные дома не менее богатых соседей. Привратник на въезде перезвонил в дом по внутреннему телектрофону и, только убедившись в том, что прибывшие действительно приглашены, открыл ворота. Подъездная дорога была вымощена плиткой из серого гранита, по саду бродили садовники, обрезая кусты и ухаживая за деревьями.

– Широко живут, – произнес Тодор.

– Это же Первые поколения, они обязаны поддерживать стиль и имидж, – отозвался Себастьян, сидевший на месте водителя и управлявший паромобилем.

– Если бы они жили в доме попроще, у них было бы достаточно денег, чтобы поддержать собственные предприятия…

– В чужой монастырь со своим уставом…

– Да, да, я помню, – поспешил ответить Тодор. – Ты в машине останешься? Сбрось давление пара и убавь температуру в топке – неудобно будет, если котел лопнет посреди лужайки.

Себастьян только широко улыбнулся в ответ. Тодор со вздохом выбрался из паромобиля. «И зачем я во все это ввязываюсь?» – с тоской подумал он. Дворецкий проводил гостя в кабинет, где его уже ждал пожилой невысокий мужчина с хитрым и цепким взглядом, глава семейства де Валуа.

– Прошу, прошу, присаживайтесь, – пригласил он Тодора, указывая на большое кожаное кресло, сам же уселся за деловой стол, заваленный бумагами.

– Сеньор, меня зовут Тодор Арисменди. – Тодор встал со своего места.

– Сидите, сидите, – поспешил хозяин усадить его обратно. – Давайте по-простому, без этого… У нас все-таки республика, а не старые добрые времена… Арисменди, да? Горный дуб? Похож… да… Ваши предки не служили у Пуансо?

– Если только очень давно, мне об этом ничего не известно, – ответил Тодор, удивленный неожиданным вопросом. – Мои предки отделились от семьи и пошли своим путем…

– Да-да, я понимаю. – Де Валуа уставился на Тодора оценивающим взглядом. – Мы все из Первых поколений, но кто-то идет по прямой линии, а кто-то выбирает свою дорогу. Вы знаете, моим гостям нравится ваш круглый дом. Как вы их выращиваете?

– Это закрытая информация, – опустил голову Тодор.

– Понимаю, я бы такое держал за семью замками, – кивнул де Валуа. – Но я слышал, что академия техномагии предлагала вам большие деньги…

– Вы не понимаете, эта технология досталась мне по наследству от деда, и она мне очень дорога. Деньги рано или поздно закончатся, а это дело, мое дело, на всю жизнь. К тому же ее невозможно скопировать. Техномаги не смогут ее воспроизвести, у них недостаточно знаний и умений.

– А еще я слышал, что семейство Наварро перекупило одного из ваших сотрудников…

– В прошлом году от нас ушел хороший архитектор, – подтвердил Тодор. – Тех, кто уходит, мы больше обратно не принимаем.

– Угу. – Де Валуа сунул в рот пустую курительную трубку и подобрал со стола какую-то бумагу. – Наварро выпотрошили вашего архитектора, не в прямом смысле, фигурально выражаясь, но так ничего и не узнали.

– У нас хорошая система охраны, но раз в месяц мы отлавливаем очередного взломщика, – сообщил Тодор. – К счастью или к сожалению, даже если меня будут пытать, я не смогу ничего рассказать о технологии выращивания домов. Мы просто этого не знаем, срывая готовые бананы с дерева, как полуразумные обезьяны.

– Тем не менее вы организовали свое дело, и неплохое, я бы сказал благое, дело, – заметил де Валуа. – Эти ваши «бананы» – семена или зародыши?

– Мы предпочитаем называть их «яйца», – ответил Тодор. – Они выглядят как яйца, только больше и тяжелее. Вы должны были видеть, вы же сами выращивали одно из них.

– Как много этих «яиц» вы можете произвести?

– Одно в сутки – это предел скорости, как я уже сказал, технологию невозможно воспроизвести и сдублировать. Это может быть любой проект – простой однокомнатный дом или большой двухэтажный особняк, или гроздь строений, до пяти объемов, которые вырастут из одного «яйца», но само «яйцо» можно делать только одно в сутки.

– То есть выгоднее производить большие дома или состоящие из нескольких соединенных вместе зданий?

– Вы поняли совершенно верно, – кивнул Тодор. – Я бы и рад организовать массовое производство дешевых построек, но у нас нет такой возможности.

– Я вас понял, это очень интересно. – Де Валуа вытащил трубку изо рта и помахал ею около себя. – Из Империи приходили как-то новости о том, что они пытались выращивать дома из деревьев, но не преуспели.

– Я читал эту статью в научном вестнике, – подтвердил Тодор. – Они пытались использовать биологию, у нас же совершенно другой подход. Я инженер, строитель и механик. Мы проектируем дома и формируем «яйца» с заложенными показателями. Потом оно выращивается, потребляя обычные материалы – воду, песок, древесные опилки, металлическую стружку. «Яйцо» просто перерабатывает это все и формирует стены и всю внутреннюю обстановку, мебель, до печей и труб включительно. Остается только заехать, завезти свои личные вещи и подключиться к внешним коммуникациям.

– Я считаю, что это одна из техномагических штучек Первых поколений, их осталось так мало, особенно после последней войны, но все же они еще попадаются.

– Скорее всего, так и есть, – вновь кивнул Тодор, – Я бы и рад раскрыть ее и распространить по всему миру, но мы пока не нашли нужного ключа.

– Это очень жаль, – заметил де Валуа. – Но вы мне нравитесь! Я готов заключить с вами контракт, скажем, под пять процентов от дохода. Это не слишком обременительно для вас? Учитывая, что предел роста ограничен сверху?

– Это очень выгодное предложение. – Тодор встал, показывая свое уважительное отношение.

Де Валуа также поднялся с места и подошел к инженеру.

– Но есть одна проблема! – внезапно сказал он, потыкав трубкой в грудь Тодора. – Моя дочь не согласна заключать контракт вслепую. Она у меня такая своенравная…

– То есть сделки не будет? – переспросил Тодор.

– Вот еще! Вы приглашены к нам завтра на обед. Надеюсь, вам понравится и вы не передумаете!

– Мне кажется, будет лучше, если вы представите меня как делового партнера, сеньор.

Де Валуа положил руку на плечо инженера.

– Тодор, поверьте мне, вы станете великим человеком!

Это был званый обед для узкого круга. На этот раз Тодора привез Тыну, но не стал ждать, а сразу укатил, пыхая угольным дымом и оставляя после себя облака пара. Хозяин встретил Тодора сразу у дверей.

– Сеньор! – поклонился инженер.

– Тодор, наконец-то, мы вас так ждали! – расцвел в улыбке де Валуа. – Аросса, беги скорей сюда!

К ним подбежала девочка лет десяти.

– Это моя младшенькая, – представил дочку хозяин.

– Сеньорита! – поклонился ей Тодор.

– Аросса, розочка моя, это тот самый инженер, который приготовил для тебя твой замечательный домик!

– Ой, спасибо вам, он такой чудесный! – Девочка запрыгала на месте и захлопала в ладоши. – Можно я вам покажу, как я в нем все устроила?

– Пойдемте, пойдемте. – Де Валуа подхватил Тодора под локоть и повел вслед за девочкой.

Кукольный дом стоял на подставке, имитирующей лужайку, большое волшебное яйцо с распахнутыми окнами, с балконами и высокими стеклянными дверьми на них. Через открытые окна и двери можно было заглянуть внутрь. На первом этаже около камина сидели несколько кукол, на втором куклы поменьше изображали игру с собачкой.

– Они как живые, – заметил Тодор.

– Да, – обрадовалась девочка, – это коллекционные фарфоровые куклы, для них сшили настоящую одежду. Вот те две внизу – это папа и мама…

– Действительно, похожи, – заметил сходство инженер.

– А наверху мы с Эри…

– Эррея – это моя вторая дочь, – подсказал де Валуа.

– Но по вечерам в домике, наверное, темно, – предположил Тодор.

– Это так, и это очень печально, – вздохнула девочка.

– Я мог бы прислать электрика, позади дома можно поставить сменную гальваническую батарею, а через печную трубу пропустить провода. Под потолком в комнатах можно повесить маленькие электрические лампы, а еще одну поместить в камин. И приклеить туда лоскуты красной ткани. Когда будет включаться лампочка, в камине будет свет, а ткань в потоках теплого воздуха будет шевелиться, как настоящий огонь. Выключатель можно будет вывести наружу, куда-нибудь сбоку от домика. Если вам понравится, можно потом добавить на лужайку пару фонарных столбов.

– О, это будет так чудесно! – Девочка вновь захлопала в ладоши. – Я уже хочу, чтобы в моем домике был свет! Папа?

– Конечно, мы завтра же это организуем, ведь господин инженер сам нам обещал, – улыбнулся де Валуа. – Беги к столу, предупреди, что мы сейчас подойдем.

Аросса убежала.

– Тодор, вы удивительно ладите с детьми, – заметил хозяин дома. – У вас есть свои дети?

– Пока мне не везло, – ответил инженер.

– Какие ваши годы, вы еще молоды, и у вас все впереди, но пора и нам, прошу к столу!

В обеденном зале уже собралось все семейство, ждали только главу. Тот прошел к столу и махнул Тодору, указывая на его место.

– Позвольте мне, прежде чем мы начнем, представить вам нашего сегодняшнего гостя, – сказал де Валуа. – Тодор Арисменди, мой деловой партнер, инженер, строитель, архитектор. Это его замечательное творение стоит в спальне нашей Ароссы, демонстрируя незаурядный гений и нетрадиционный подход к таким столь обыденным вещам, как простой дом.

Тодор поклонился.

– Моя жена, – подвел его де Валуа к пожилой женщине.

– Сеньора! – вновь поклонился Тодор.

– Рада знакомству, – отозвалась женщина.

– Мой старший сын и наследник Климент. – Молодой человек лет двадцати пяти обменялся с инженером крепким рукопожатием.

– Мои дочери – с Ароссой вы уже знакомы, а моя старшая – Эррея.

– Можно просто Эри. – Молодая девушка, высокая, с пышной каштановой прической и большими красивыми черными глазами, протянула инженеру руку.

Тодор бережно пожал кончики ее пальцев и поклонился.

– И жених моей дочери – Су де Вилар…

«Молодой хлыщ, – оценил его Тодор, – Из утонченных представителей Первых поколений».

– Что ж, прошу всех к столу, – распорядился хозяин дома.

Обед проходил молча, женщины тихонько переговаривались между собой, Тодор не знал, о чем разговаривать с элитариями. Наконец хозяин дома постучал вилкой по фужеру.

– Предлагаю поднять бокалы и выпить за сотрудничество!

Все поддержали де Валуа, только жених слегка скривился, и это не ускользнуло от взгляда хозяина.

– Су, ты что-то имеешь против?

– Любое сотрудничество – это полная профанация, – заявил юноша.

– Это почему же?

– Семьи Первых поколений делают вид, что собирают и сберегают знания, народ эти знания использует, но все это до первого серьезного конфликта, после которого все эти знания снова пропадают и надо все начинать сначала. Вот господин инженер, – Су показал вилкой на Тодора, – строит свои домики, на что-то надеется, а начнется война – и все его труды разнесут в пыль, даже фундаментов не останется, потому что он их строит без фундаментов. А нам придется опять разыскивать и сберегать утерянные знания.

– Вы считаете, что строить дома не нужно? – спросил его Тодор.

– Сначала надо научиться их защищать! Каждые тридцать-сорок лет происходит большая война, каждый раз с огромными разрушениями и жертвами. Надо устранить грозящую Республике угрозу. В последнюю войну Республика окрепла, собралась и выбила Империю за северные горы. Теперь имперцы готовятся к реваншу.

– А мне казалось, что последняя война началась с того, что Республика захватила и уничтожила все восточные государства за Дремучими лесами. И только потом за них попыталась вступиться Империя, – произнес Тодор.

– Республика в своем праве, она расширяется и защищает свои границы, – безапелляционно заявил жених.

– И чем же вы собираетесь помочь Республике, пока мы занимаемся бесполезными делами?

– Я учусь в техномагической академии на боевого мага. Южная граница, побережье превращено в одну сплошную крепость. С моря нас прикрывает мощнейший флот, по берегу стоят укрепрайоны и военно-морские базы, с севера непроходимые горы. Как только Империя сунется, мы разорвем ее в клочья!

– Предлагаю выпить за грядущую неизбежную победу! – поднял бокал брат Эрреи, пытаясь прервать столь неудобную беседу…

Климент напросился проводить Тодора и подвез его на своем маленьком скоростном двухместном паромобиле. Он окинул взглядом дом, к которому они приехали.

– Неплохое здание, старый красный кирпич, колониальный стиль, для этой части города очень приличная недвижимость.

– Досталась по наследству, – произнес Тодор вылезая из паромобиля. – На первом этаже архитектурное бюро, на втором мой кабинет и квартиры, моя и сотрудников. На третьем оранжерея.

– Ого, крайне необычное решение! Ты не будешь возражать, если мы с сестрами как-нибудь заглянем на экскурсию?

– Всегда к вашим услугам.

– Тодор, на прощанье совет: не обращай внимания на Су, он молодой, зеленый. Мы придерживаемся чистоты крови, но всем нам хочется мягко спать и сытно есть. Приходится поддерживать отношения со своим кругом. Заключить выгодный брак, продолжить род, преумножить состояние – вот что нам надо. А совсем не расширение границ или сохранение знаний для будущих поколений.

– Да мне-то что, не мне же за него замуж выходить.

Вечером Тодор отловил Тыну и распорядился насчет электрика.

Спал Тодор беспокойно. Ему постоянно снились черные глаза Эри, но он постоянно просыпался от гудков пароходов в порту, лязга портовых кранов, паровозных свистков. А на следующий день события понеслись вскачь. Сначала в кабинет Тодора ворвался Себастьян.

– Ты видел сегодняшнюю газету?

– А что случилось?

– Смотри сам! – Себастьян хлопнул рукой по столу, припечатав к нему газетный листок.

«Смерть и разрушения в Старом Углеграде», – гласил заголовок передовицы, под которым красовалась большая картинка, изображающая полуразрушенный город с многочисленными столбами дыма над ним.

– Что, война, что ли, началась? – потянул к себе газету Тодор.

«Чудовищная катастрофа произошла вчера в Старом Углеграде. Шпионы Империи проникли в самое сердце города и подорвали одну из старейших башен, Башню ада, в которой с давних пор был устроен пороховой погреб. Многочисленные взрывы в погребах башни разбросали по городу множество горящих и взрывающихся обломков, с жутким воем и свистом обрушившихся на дома добропорядочных горожан, заводы и занятые торговцами площади. Но казалось, что и этого было мало врагам Республики: пороховая башня, столько лет сдерживающая всю хранимую в ней взрывную мощь, с грохотом и ужасным треском взлетела на воздух и рассыпалась на мелкие осколки. Будто сама небесная твердь раскололась и обрушила на город каменный дождь!

Город лежит в руинах и проплешинах пожарищ. Обреченные жители бродят по пепелищам в поисках родных и уцелевших вещей. Саперные части срочным маршем выдвигаются на север. Правительство Республики призывает сограждан оказать любую возможную помощь пострадавшим – деньгами, личными вещами, добрым словом, участием и состраданием! Республика в опасности! В единении наша сила!

Пункты приема вещей и счета для сбора финансовой помощи будут определены и сообщены дополнительно в каждом городе».

– Что скажешь? – спросил Себастьян.

– В единении наша сила! Тьфу… Там же химзавод, на нем что-нибудь взорвалось из-за традиционного бардака, а свалили на шпионов, – предположил Тодор.

– Ты считаешь, что это обычная пропаганда?

– Чтобы сказать точно, надо туда выехать и самому посмотреть. Хочешь съездить? А картинку можно нарисовать любую…

– Может, и не врут, грузовики с военными сегодня по улицам шли на выезд из города.

– Хорошо, допустим, на севере действительно серьезная и неприятная ситуация. Я могу отдать свои старые штаны, этого будет достаточно? – спросил Тодор.

– Да ну тебя, ты какой-то совсем не патриот!

– У нас бюджет трещит, скоро людям зарплату будет нечем платить, пойдем все в официанты…

– О, точно, – вспомнил Себастьян, – я сегодня еще не завтракал, а время уже к обеду, ты как насчет кофечая?

– Я только «за», пошли…

Но в это время в дверь постучали.

– Кто там, заходите!

Высокий мужчина в фуражке и шинели зашел в кабинет.

– Посыльный от де Валуа с депешей, велено получить ответ немедленно.

– Давай, что там? – протянул руку Тодор.

«Прошу сообщить количество складских запасов заготовок для изготовления домов, а также какое количество новых вы можете произвести в кратчайшие сроки. Де Валуа», – значилось в записке.

– Похоже, он мне не поверил. – Тодор перебросил депешу Себастьяну.

– Я могу прямо здесь же и написать, – прочитал листок Себастьян. – У нас все посчитано, в запасах двести с копейками «яиц». А производство, даже если сегодня и начнем, все равно больше одного за день не получится. Держи, любезный, я там приписал снизу ответ.

– Благодарю, господа, доставлю незамедлительно. – Посыльный скрылся за дверьми.

– Похоже, наш благодетель решил погреться на горячем, – постучал пальцем по газете Тодор.

– У нас еще не заключен контракт.

В дверь постучали.

– Да, кто там еще! – закричали оба.

Дверь приоткрылась, и в щель всунулась голова Тыну.

– Тут вам пакет, доставили… доставил… доставила… Она! Сама!

– Кто там? Пусть заходит, – распорядился Тодор.

Голова Тыну скрылась, а в дверь вошла Эррея. Оба мужчины подскочили со своих мест.

– Договор на заключение формального брака, разрешение на использование моего имени, контракт о сотрудничестве и приложение о пятипроцентных отчислениях от доходов. Будете подписывать? – Она выложила на стол пухлую папку.

– Вы присаживайтесь, – предложил Тодор.

Как только девушка села, Себастьян плюхнулся на стул у стены, закинул ногу на ногу и сделал вид, что увлечен изучением газетной статьи.

– Это мой помощник и компаньон, Себастьян, – указал на него рукой Тодор.

– Себастьян? У вас армянские корни? – спросила девушка.

– С вашего позволения, Себа́! А! Ударение на «а», – поправил ее компаньон Тодора. – Мои родители испанцы.

– Приношу свои извинения, – улыбнулась девушка.

– Себастьян через «а»! Сходи в кафе, перекуси! – прошипел ему Тодор.

– Ну нет, я твой компаньон, подписание таких важных документов должно происходить при моем участии!

– Я не возражаю, – вновь улыбнулась Эри.

Тодор сел, вытирая испарину на лбу.

– Слушайте, ну это же все прочитать надо…

– Читай, читай, я никуда не спешу, – разрешил Себастьян, девушка спрятала усмешку, нагнув голову.

Тодор внимательно перечитал все документы, подозревая какой-то подвох, но все формуляры были заполнены правильно и оговаривали полное равенство прав и обязанностей сторон. Более того, они уже были подписаны и самим де Валуа, и его дочерью.

– Простите… Эри, – поднял инженер взгляд на девушку. – А почему вы все-таки решились подписать этот достаточно необычный договор?

– Мой отец не самый маленький человек в министерстве строительства, – сообщила девушка. – А в связи с последними событиями, – она кивнула на газету, – появилась удивительная возможность быстро и выгодно заявить о себе и разместить крупный строительный заказ.

– Вы про Старый Углеград? – уточнил Себастьян.

– Да, это чисто деловой интерес. Вы помогаете нам, мы помогаем вам. И делаем доброе дело, которое оплачивает министерство строительства.

– Понятно… деловой интерес. – Взгляд Тодора потерял былую живость, он быстро подписал все бумаги, сложил их в папку и встал, собираясь отдать их девушке. – Ваши бумаги, сеньорита.

– Климент говорил, что вы обещали провести нам экскурсию, – вновь улыбнулась девушка.

– Да, Себастьян вам все покажет, – ответил инженер.

– Не-не, сам, все сам. – По-прежнему сидевший на стуле Себастьян поменял ноги, опять перекинув одну на другую, и углубился в изучение