Глава первая

Веруника, сколько себя помнила, всегда боялась полнолуний. Но ей было всего восемь, поэтому помнить много не приходилось.

Во время полнолуний небо было какое-то особенно темное и зловещее, ветер завывал в окна так, что тряслись поджилки, а старый ржавый флюгер на крыше жалобно скрипел и стонал. Волки в лесу неподалеку, за пригорком, подбирались поближе к деревушке и выли на полную луну, еще больше наполняя страхом детское сердце Веруники.

Но в эту ночь девочка не испугалась полной луны. Она стояла возле окна, прижавшись к стеклу носом, на котором отпечатывался пар, вырывающийся из ноздрей, и завороженно наблюдала за бегущими облаками, которые скрывали то один, то другой кусок желтой луны.

Причина того, что этой ночью Веруника не испытывала страха, крылась в том, что из бегущих облаков сыпался первый в этом году снег. Ветер был не сильный, поэтому какие-то невероятно большие снежинки медленно кружились над землей и так же неспешно и мягко ложились белым, словно кружевным, ковром на нее.

Волки не выли, и стояла такая тишина, будто весь мир за окном был ненастоящим, просто искусно нарисованная декорация. Но вид был настоящим. И Веруника уже больше часа стояла, уткнувшись носом-кнопкой в стекло, наблюдала за этой красотой, все больше убеждаясь, что в полнолунии нет ничего страшного. Она представляла, как с утра, после приготовленных мамой тостов с джемом, она выбежит на улицу и, сняв варежки, присланные бабушкой на прошлый день рождения, медленно коснется этого снега, который, в отличие от нее, родился только этой ночью.

Веруника смотрела в окно и представляла, как уже через несколько часов будет разглядывать эти большие снежинки и самые красивые потом нарисует в своем альбоме.

Альбом она завела в конце лета, когда заболела бабушка, и теперь заносила в него все то красивое, что видела. Но, живя в тихой маленькой деревушке в пригороде Лондона, мало чего красивого можно было найти, поэтому альбом был занят едва лишь на треть.

Веруника надеялась, что, насмотревшись на снежинки, она сможет заполнить его еще хотя бы на столько же, а там уже можно будет что-то выдумать еще.

Внезапно за дверью скрипнули половицы. Веруника опрометью бросилась в кровать. Как только она накрылась одеялом и повернулась спиной к двери, боясь, что ее веки дрогнут от света из коридора, дверь медленно отворилась.

На стене Веруника увидела тень папы, которому явно не спалось этой ночью. Пару мгновений он постоял на пороге и, тихо затворив дверь, ушел в спальню.

Дом, в котором жила Веруника с мамой и папой, был очень старым, поэтому всегда скрипел. Скрипели половицы и двери, оконные рамы и флюгер на крыше. Весной, когда на улице таял снег, в доме было сыро, а отсыревший пол на время переставал скрипеть. Осенью же, когда шли дожди, по всему дому стояла посуда, ловившая капли, падающие с потолка, а мама ходила туда-сюда с первого на второй этаж и выливала воду в раковину, ругаясь то на погоду, то на папу, который постоянно находился на работе, из-за чего сам не мог починить крышу: получал он так мало, что не мог нанять рабочих.

Отец Веруники работал в ключной мастерской. Так как жителей в их деревне было не так уж много, дела в мастерской шли не слишком хорошо.

Игрушки у Веруники были старые, одежда доставалась от двоюродных сестер, живших в городе, а сладости она видела в основном по праздникам. Но это ее волновало мало, больше она любила смотреть в окно или играть во дворе, где летом мама выращивала разные овощи и фрукты.

Летом в саду всегда было много птиц и улиток, которыми эти птицы питались. Веруника любила разговаривать и с теми, и с другими. Иногда она устраивала чаепития под большой яблоней для своих старых кукол.

Но сейчас уже был ноябрь: птицы улетели на юг, улитки исчезли еще в августе, а под яблоней куклам было холодно, как и Верунике, поэтому чаепития проводились дома на кухне, чем очень мешали маме, которая постоянно что-то готовила или убирала.

Веруника только собралась встать с кровати, чтоб опять пробраться к окну, но опять услышала скрип половиц, на этот раз более мягкий – шла мама. Девочка вздохнула и притворилась спящей.

Дверь приоткрылась.

– Веруника, ты спишь? – прошептала мама и, не дождавшись ответа, вышла.

«Какой смысл спрашивать это? – подумала Веруника. – Ведь если бы я действительно спала, то получилось бы, что она меня разбудила, и я бы уже не считалась спящей».

Веруника подумала это и вдруг уснула, так быстро, что сама удивилась.

– Просыпайся, завтрак на столе, – мама нежно погладила по голове Верунику.

Девочка открыла глаза и зевнула. Посмотрев в окно, она увидела, что наступило утро, пасмурное и холодное, но это скрашивалось тем, что вся земля была покрыта снегом, тонким слоем, через который она просвечивала черными, как будто грязными, островками, но все же это был самый настоящий снег.

Обрадованная тем, что снег не успел растаять, Веруника вскочила с кровати, чмокнула маму в щеку и прямо в пижаме выскочила из комнаты.

– Зубы не забудь почистить! – крикнула дочери вслед мама.

Она подошла к окну и взглянула на серое ноябрьское небо. На душе у нее было так же пасмурно, казалось, что должно было произойти что-то совсем невеселое.

– Мам, я умылась, пошли завтракать! Чего ты стоишь? – спросила Веруника, просовывая голову в комнату. Ее носик-кнопка дергался от нетерпения, чувствуя запах свежеподжаренных блинов с первого этажа.

Мама отвернулась от окна, подошла к шкафу и достала детский розовый махровый халатик с толстым медвежонком возле ворота.

– Надень, – протянула она его дочери, – внизу прохладно.

Веруника быстро влезла в халат, и они спустились вниз, где на кухне уже пил кофе папа.

– А вот и моя маленькая дочурка, – улыбнулся папа. – Рада небось, что снег выпал?

Веруника кивнула.

Мама поставила перед ней тарелку, на которой горкой высились ароматные блины, политые клубничным джемом.

– Поедешь завтра к папе в мастерскую? – спросила у Веруники мама, с умилением наблюдая, как ее дочь завтракает.

– Поеду, – ответила девочка с набитым ртом.

Веруника любила семейные завтраки. К сожалению, они бывали только по воскресеньям, потому что в остальные дни папа уходил в мастерскую, пока она еще спала.

Верунике нравились запахи, неизменно сопровождающие каждое воскресное утро: запах свежесваренного кофе и папиного одеколона. Нравился ей и звук переворачиваемых страниц газеты, которую папа всегда читал «под кофе».

Но больше всего Верунике нравилось, когда приезжала бабушка: тогда в доме даже уютней становилось. Бабушка светилась добротой, освещая все вокруг и одаривая всех теплом своих глаз. Веруника обожала бабушку и старалась почаще у нее бывать.

– Дорогая, – папа аккуратно сложил газету и примостил ее в углу стола, – вчера звонил доктор, сказал, что бабушка идет на поправку. Возможно, уже через неделю ее выпишут! Я хочу привезти ее сюда, пусть погостит пару дней.

– Это потрясающе, дорогой! – сказала мама и погладила Верунику по голове. – Она будет очень рада!

– Кстати, Смиты из четырнадцатого дома собираются устанавливать новые двери, естественно, им понадобятся дополнительные ключи. Так что, может, приготовить к бабушкиному приезду утку с яблоками? Она ведь ее так любит!

– Да, и купить заварных пирожных в городе, она их тоже очень любит! – хитро предложила Веруника.

Мама погрозила ей пальцем.

– По-моему, ты их любишь больше, чем бабушка!

Веруника смущенно улыбнулась.

– Иди в сад, – сказал папа, – поиграй. Там ведь снег выпал.

Сам папа снег не любил, так как их маленький пикапчик с приходом зимы работал все хуже: двигатель прогревался безумно медленно и только с посторонней помощью, а колеса, обутые в летнюю резину, очень плохо ездили по снегу и льду. Из-за этого папе приходилось вставать утром на час раньше, чтобы поспеть на работу.

Веруника побежала в свою комнату одеваться. Наконец-то она близко увидит первый снег! Наконец-то дотронется до него, почувствует, как иголочки холода колют ей пальцы, вызывая в душе ожидание какого-то чуда.

Природные явления всегда вселяли в сердце Веруники ожидание близкого чуда. Ветер, солнце, первый снег – все это дарило девочке надежду на то, что скоро произойдет что-то прекрасное.

– Ты оделась? – спросила мама, входя в комнату. – Шапку не забудь!

– Хорошо, мамочка. – Веруника схватила шапку и понеслась вниз по лестнице, едва не сшибив поднимавшегося папу.

– Как же хорошо! – тихо произнесла Веруника, выйдя на крыльцо и обозрев снежное царство, в которое ночью превратилась их тихая улочка.

Девочке захотелось снять шапку, чтоб почувствовать, как легкий ветерок развевает ее длинные волосы.

Она воровато оглянулась на дверь, зная, чем грозит ей непослушание, и все-таки стянула шапку с головы. Ветер сразу поднял в воздух ее волосы. Девочка даже зажмурилась от удовольствия: в такие моменты ей казалось, что она находится в невесомости. Но долго наслаждаться этим чудом ей не удалось.

Внезапно раздался легкий стук по стеклу. Веруника оглянулась на окно кухни: там стоял папа и стучал по стеклу. Когда он заметил, что дочь его увидела, он точно так же постучал по своей голове. Веруника, виновато улыбнувшись, вернула шапку на ее законное место и спустилась с крыльца.

Веруника аккуратно ступала по тонкому слою снега, словно боясь повредить его. Какое блаженство любоваться этим белым царством, гораздо лучше, чем месить сапогами осеннюю грязь! Девочка опустилась на корточки и стала бережно поднимать с земли еще не утоптанные снежинки, стараясь отпечатать в памяти их узоры до малейшего штриха. Около получаса она разглядывала снежинки, дождалась момента, когда папа ушел к соседу смотреть вчерашний матч по футболу, и тихо приоткрыла входную дверь. Услышала, как мама на втором этаже смеется, разговаривая по телефону, и так же тихо прикрыла дверь.

«Полчаса у меня есть», – подумала Веруника и побежала к задней калитке.

Ей было запрещено выходить из сада одной, но за домом находилось большое поле, которое сегодня, покрытое снегом, должно было выглядеть просто сказочно.

Веруника знала, что мама, когда говорит по телефону с подругами, не видит и не слышит ничего вокруг. Она не заметит даже, если мимо нее пронесется племя индейцев, и Веруника этим нагло пользовалась.

Выйдя из сада, она поднялась на пригорок и наконец увидела поле. У нее даже дух захватило.

Поле казалось бесконечным. Лес, находившийся в километре от дома Веруники, был укрыт только что опустившимся туманом, от чего был едва различим. Кроме бескрайней белой равнины ничего не было видно.

Верунике захотелось без остатка раствориться в этой светящейся белизне, стать частью холодной спокойной равнины.

– Веруника!

Девочка всполошилась. Мама неожиданно рано закончила разговор по телефону и теперь звала дочь.

Пробежавшись вниз по пригорку и едва не упав, запнувшись об камень, Веруника влетела во двор и обошла дом с той стороны, куда не выходили окна кухни и родительской спальни. Подойдя к входной двери, она увидела маму. Та стояла на крыльце, зябко кутаясь в шерстяной свитер. Из ее ноздрей вырывался пар.

– Ты что, вокруг дома бегала? – спросила мама.

Веруника подумала, что у нее, должно быть, запыхавшийся вид.

– А? Да!

– И зачем, позволь узнать?

– Да просто так!

– «Просто так»? Это твой любимый ответ. – Мама покачала головой. – Просто так ничего не бывает! Я надеюсь, ты не выходила на улицу!

– Нет, конечно! Я не выходила на улицу!

«И ведь не соврала же! На улице я и правда не была, а вот на поле – да!» – Веруника внутренне улыбнулась.

– Давай сходим к миссис Александер? Я только что говорила с ней: она сказала, что Роксана уже выздоровела, и ты вполне можешь ее навестить.

Веруника скривилась. Роксану Александер, свою одноклассницу с толстыми руками и мерзким капризным голосом, она терпеть не могла и только обрадовалась, когда та заболела.

Роксана постоянно хвасталась то новыми куклами, то кулинарными шедеврами своей матери. Кроме писклявого хвастовства от нее мало что можно было услышать.

Еще Роксана постоянно ябедничала, что Веруника просто не переносила, потому что ее мамочка и учителя в школе всегда были на ее стороне. Верунике обычно сильно доставалось, если она не выдерживала и давала Роксане пинка.

– Не надо мне рожи корчить! – сказала мама, застегивая пальто перед зеркалом. – Вы же подруги!

Верунику передернуло.

– О да! Мы такие подруги, что аж жуть берет, – пробурчала она.

– Пошли-пошли, – мама тихонько подтолкнула Верунику в спину.

Роксана уже десять минут стояла возле входной двери, злясь, что гости так опаздывают. Ей не терпелось похвастаться новой курткой, которую ей купили на Оксфорд-стрит.

– Наконец-то вы пришли, – забыв поздороваться, громко и недовольно произнесла Роксана.

Вероника немедленно захотела закрыть руками уши, но воспитание не позволяло ей сделать это.

Маленькая Веруника была на редкость вежливой и послушной девочкой, хотя иногда и позволяла себе нарушить пару правил.

Роксана стояла с натянутой улыбкой и выжидающе смотрела на гостей. Веруника кисло улыбнулась в ответ, не понимая, чего от нее ждут. Внезапно она заметила, что соседка стоит в теплой красной куртке с белым меховым воротником, несмотря на то, что в доме было тепло, если не сказать жарко.

«Ну вот опять! Когда это кончится?»

– Миленькая курточка, – протянула Веруника.

Роксана просияла от удовольствия, но на дне ее глаз до сих пор плескалось недовольство из-за того, что пришлось долго ждать. Она пустилась в долгий рассказ, который был похож на все предыдущие.

– Мы долго ходили по всем магазинам, центральная улица ведь большая, – небрежный тон, – нет, огромная! И магазины там дорогие! Так вот, в одном из магазинов я увидела ее, то есть куртку. Да, конечно, мама сказала, что она дорогая, но ведь у меня должно быть все самое лучшее…

Веруника едва не застонала и постаралась отвлечься и подумать о чем-то своем, при этом сохраняя внимательный и заинтересованный вид. Девочка всегда так делала, когда не хотела кого-то слушать, но боялась обидеть.

– Роксана, солнышко, неприлично держать гостей на пороге! Я тебе сто раз об этом говорила, – прозвучал из гостиной приятный добродушный голос.

В коридор вплыла полная белокурая женщина с вечной улыбкой на губах.

Миссис Александер всегда пребывала в лучезарном настроении, улыбка никогда не сходила с ее лица. Вокруг глаз мелкой сеточкой разбегались тонкие морщинки, от чего глаза казались еще добрей.

Веруника не понимала, в кого Роксана уродилась такой – на свою мать она была похожа лишь толщиной, но никак не характером. Даже на мистера Александера, своего отца, она была ни капли не похожа. Он был милейшим человеком, всегда всем помогавшим.

Порой Веруника думала, что Роксана – приемный ребенок. «Наверняка, – рассуждала девочка, – ее настоящие родители какие-нибудь жадины, у которых есть маленький и никому не нужный ресторанчик в самом бедном районе Лондона».

– Проходите, проходите, – пела миссис Александер, – у меня есть чудесный томатно-сливочный суп, и скоро будет готов яблочный пирог с корицей!

Веруника улыбнулась. Она любила яблочный пирог миссис Александер, и даже кислая мина Роксаны не могла омрачить предстоящее наслаждение.

Все прошли в гостиную. Стол уже был накрыт. Вкусно и как-то по-домашнему пахло помидорами и горячими сливками.

Роксана умостилась напротив Веруники. По ее подленькому выражению лица читалось, что сделано это было неспроста.

Она наверняка хотела повторить свой излюбленный трюк: тихо пинать ногами Верунику, чтоб потом радоваться, слушая, как ее ругает мать, если вдруг она не сдержится и в отместку за пинок швырнет кусок хлеба в обидчицу.

– Знаешь, Маргарет, – сказала миссис Александер, – я подумываю отправить Роксану на следующий учебный год в школу Святого Патрика. Говорят, там прекрасная дисциплина и отличные педагоги. Домой отпускают только на каникулы!

Услышав это, Роксана замерла с открытым ртом. Веруника обрадовалась – хоть что-то, оказывается, может заставить Роксану замолчать и забыть о баловстве.

– Мама! – истерически взвизгнула она так, что в буфете тренькнули хрустальные рюмки. – Не поеду я в эту тупую школу! Не хочу я там целый год сидеть! Я повешусь, нет, вены перережу! Не надо мне никакого тупого Паприка!

– Не тупого Паприка, а Святого Патрика, – пробормотала миссис Александер, прервав на секунду поток воплей своей дочери.

Но тут же последовал новый виток истерики. Роксана топала ногами, кричала, слезы градом катились по ее покрасневшим щекам.

Веруника поморщилась. Она ненавидела истерики, особенно при свидетелях. Зачем выставлять напоказ проблемы и ссоры в семье. Ее родители никогда не ругались, если рядом был кто-то посторонний, и даже при Верунике старались не выяснять отношения.

Но Роксана всегда скандалила при приличном скоплении людей, чтоб все слушали, а потом жалели ее: она всегда старалась представить дело так, что обидели именно ее. Но сейчас ей было не до свидетелей. Похоже, она действительно была сильно расстроена тем, что отныне дома она будет появляться лишь на каникулах. А уж слово «дисциплина» вообще вызывало у нее судороги лицевых мышц.

– Нет! Нет! Нет! Не поеду! Лучше умру! Нет! Неет! – бесновалась Роксана.

Миссис Александер быстрее пули соскочила со своего места и, схватив дочь за ворот кофты, потащила ее, упирающуюся изо всех сил, наверх.

Мама Веруники покачала головой.

– Как хорошо, что мы тебя не баловали, – тихо сказала она.

Веруника улыбнулась. Она знала, что даже если бы ее и баловали, она бы все равно не вела себя так.

Со второго этажа доносились крики, рыдания и плеск воды. Видимо, миссис Александер пыталась заставить дочь умыться, но заставить Роксану делать что-то, что она не хочет, было не самым легким делом. Они были наверху уже двадцать минут, но крики все не прекращались.

Все это время Веруника и ее мать сидели молча, придумывая предлог, чтобы поскорее раскланяться и уйти.

Но внезапно все стихло, а потом на лестнице раздался бодрый топот, и в гостиную влетела Роксана. Нос ее опух, а глаза были красными и будто воспаленными.

– Мама пообещала на выходных купить мне новый кукольный дом!

«Понятно теперь, чем ее успокоили».

Следом вошла миссис Александер, улыбаясь виновато и смущенно, виновато пожала плечами и пошла на кухню за пирогом.

После пирога девочек отправили играть в детскую. Веруника еле-еле выдержала эти полтора часа: Роксана, как обычно, с пеной у рта доказывала, что ее игрушки лучше, чем у Веруники. Впрочем, та уже привыкла и не обращала на это внимания, лишь изредка поддакивала, чем еще сильней раздражала Роксану.

– Мам, а почему она так себя ведет? – спросила Веруника, когда они с мамой поднимались на промерзшее крыльцо своего дома.

– Не знаю, детка. Может, дело в характере самой Роксаны, а может, родители ее плохо воспитывали… Хотя мне не хочется на них наговаривать, – она лукаво подмигнула дочери.

Веруника засмеялась и вошла в дом.

На кухне что-то гремело, потом послышался звук разбившейся тарелки.

Веруника переглянулась с мамой. В глазах обеих плескалось беспокойство.

– Майк? – с тревогой в голосе крикнула мама, стягивая с шеи полосатый шарф.

Отец Веруники тут же выбежал в коридор, судя по звуку – разбив по дороге еще что-то. В коридор он вошел, держа в руке скворчащую сковородку с аппетитно пахнущими кусками говяжьей вырезки.

– Что-то случилось? Ты такая бледная, – спросил он у жены.

Она обернулась на дочь, потом посмотрела на Майка и произнесла:

– Мне показалось… Я сама не знаю, что мне показалось. Я просто думала, что ты вернешься позже. А мясо откуда? Я же вчера утку готовила.

– Утку я только что доел, а вырезку я купил у мистера Джонса в «Мясном домике», ему сегодня рано утром привезли столько свежайшей вырезки, что он не знает теперь, куда ее девать – все холодильники в магазине заполнил! Он боится, что не сумеет все продать, вот и снизил цену ниже некуда!

– Потрясающе! – улыбнулась мама. – Но кухню будешь отмывать сам! Через сколько ждать обед?

– Ммм… Минут через пятнадцать, я думаю.

– Веруника, иди переодевайся и мой руки, пойдем пробовать папин шедевр, – мама подтолкнула мужа вместе со сковородкой, с которой уже перестало брызгать масло, на кухню оценивать размеры бедствия, нанесенные кулинарным экспериментом супруга.

«Какая же у меня все-таки дружная семья!» – подумала Веруника и, повесив куртку на крючок, побежала на второй этаж переодеваться.

Обед прошел весело: папа шутил, мама хвалила его, он краснел от удовольствия. Веруника чувствовала себя счастливой, глядя, как мама улыбается папе, как с любовью смотрит на него, а он, в свою очередь, нежно обнимает ее за плечи.

– Ой! – вскрикнула Веруника.

Мама от неожиданности уронила вилку.

– Ты чего кричишь? – спросила она.

– Я забыла зарисовать снежинки в альбом для бабушки, – ответила девочка и, не сказав папе «спасибо», выскочила из-за стола и побежала в свою комнату.

– Веруника! Ах, ладно… – мама махнула рукой, – вряд ли она доедать будет.

Папа засмеялся.

Веруника вбежала в комнату. Достав из ящика большой альбом в белой бархатной обложке и бросив его на ковер, девочка улеглась рядом. Лежа на полу ей почему-то лучше рисовалось. Папа как-то сказал, что у нее «горизонтальное вдохновение». Открывая альбом, Вероника обнаружила, что забыла взять карандаши. От души обругав себя растяпой, она встала и пошла к столу за ними. Напевая песенку, Веруника зарисовывала в альбом те снежинки, которые еще не успели выветриться из ее памяти.

Внезапно скрипнула дверь. Веруника оглянулась и увидела маму – лицо ее было встревожено, а голос дрожал.

– Собирайся! Мы едем к бабушке в больницу, – произнесла она быстро.

– Но мы не собирались сегодня…

– Я знаю, но планы изменились. Давай быстрее!

– Но, мам, я еще не закончила, – кивнула Веруника на раскрытый альбом.

– Сейчас не до этого… Если хочешь, возьми его с собой – дорисуешь в больнице!

Веруника хотела возразить, но передумала, взглянув в мамины обеспокоенные глаза.

– Мам, – сглотнула она, – что-то с бабушкой случилось?

На глаза девочки сразу навернулись слезы. Веруника моргнула, чтобы они исчезли и не переросли в полноценную истерику.

– Нет, нет, все в порядке, просто бабушка по тебе очень соскучилась!

– Веруника, Маргарет! – прозвучал голос с первого этажа.

– Это папа, – мама оглянулась на дверь, – он уже завел машину.

Веруника притормозила на выходе, потом вернулась и все-таки захватила альбом с собой, хоть он и не был закончен.

Всю дорогу родители молчали, лишь один раз папа, глядя в зеркало заднего вида, ободряюще улыбнулся дочери и сказал:

– Не грусти, все будет хорошо!

В больнице им пришлось долго ждать в приемной. Больница в пригороде была маленькой, докторов имелось всего четверо: у одного был отпуск, у второго – выходной, у третьего – обострение язвы желудка, а последний находился в операционной – ему привезли жертву автомобильной аварии с Загородного шоссе.

Папа мерил пол в приемной большими шагами. Веруника с мамой сидели на неудобных стульях, держась за руки и не произнося ни слова.

– Майк, успокойся, – нарушила наконец тягостное молчание мама Веруники. – Посиди спокойно.

Ее супруг со вздохом опустился на стул. Мама встала и ободряюще провела рукой по его плечу.

– Я схожу за кофе. Веруника, чаю с молоком хочешь?

Вероника кивнула. Мама ушла.

– Папа, а бабушкой точно все хорошо будет? Она поправится?

– Конечно, милая!

Папа приобнял Верунику за плечи.

– Конечно, она поправится, – повторил он тихо. – Бабушка у нас ого-го какая! Все переживет! Здоровее нас будет.

Вернулась мама с тремя стаканами. От одного шел пар, два других были менее горячие и одуряюще пахли кофе.

– Пей аккуратнее, – сказала мама, протягивая дочери стакан чая с молоком.

Веруника осторожно взяла его в руки и втянула носом обжигающий пар.

– Теперь все точно будет замечательно, – улыбнулась девочка.

Мама улыбнулась в ответ и погладила ее по голове.

Примерно через полчаса пришел доктор.

– Вы родственники миссис Берк? – спросил он устало.

Верунике доктор показался очень старым, возможно, даже более старым, чем ее бабушка. Его лицо до того было испещрено морщинами, что было похоже на печеное яблоко. Редкие волосы на голове были совсем белыми, словно сахарная вата.

– Да, это мы! – вся семья резко встала со своих мест.

– Хм… Уведите ребенка, пожалуйста! – попросил доктор.

Мама с папой переглянулась, после чего мама взяла Верунику за руку и повела ее в кафе на первом этаже.

Веруника молча ковыряла ложечкой мороженое и поглядывала на маму. Та пыталась скрыть свое волнение, но безрезультатно.

Щеки рдели каким-то болезненным румянцем, руки беспокойно перекладывали предметы на липком столике. Внезапно она резко встала и подошла к соседнему столику, где сидели двое мужчин в верхней одежде.

Веруника наблюдала, как мама нагнулась к ним и что-то попросила, один из мужчин улыбнулся и протянул ей пачку сигарет. Она достала одну штуку, поблагодарила его и вернулась к дочери.

– Давай на улицу выйдем.

Веруника встала со своего места и, надевая на ходу шапку, пошла за мамой, быстро двигающейся к выходу.

Они сошли с больничного крыльца, прошлись по заснеженному скверу и сели на покрытую изморозью скамейку. Мама закурила, при этом вид у нее стал такой, будто она получила то, чего давно хотела, что-то, потрясающий вкус чего был давно и прочно забыт.

– Мам, ну и вид у тебя, – засмеялась Вероника.

– Ты знаешь, я десять лет не курила, целых десять лет! Бросила, когда мы с папой решили, что для счастья нам необходима ты! – мама нежно потрепала Верунику по шапке.

Веруника прижалась к маме и уткнулась носом в воротник ее куртки. Рядом с мамой всегда было уютно и спокойно, можно было ничего не бояться: ни грозы, ни полнолуний. Рядом с мамой мир сужался до крохотного пятачка, за границей которого ничего не было. И сейчас, возле больницы, Верунике пришло в голову, что все это может когда-нибудь кончиться, что больше не к кому будет уткнуться носом в воротник куртки, что не за кого будет спрятаться, когда страшно.

– Мама, – прошептала тихо Веруника, – а что там, на том свете?

Мама поперхнулась дымом. К такому вопросу она явно была неготова. Поэтому объяснение получилось несколько глуповатым.

– Там все прекрасно, нет обычной человеческой суеты, нет врагов и предательств, все дружат…

– Прямо все?

– Да, даже овечки с тиграми, и волки с зайчиками там самые лучшие друзья!

– А что же они тогда кушают? – Верунику не на шутку заинтересовал этот вопрос.

Мама подумала мгновение.

– Э-э-э… Тучки, облачка!

– Тучки?! Хм… Интересно.

– Ладно, пойдем обратно, папа нас уже, наверное, обыскался! – быстро свернула разговор мама и, взяв дочь за руку, вернулась в больницу, туда, где они ждали врача.

Папа уже сидел там, лицом он уткнулся в колени, руки были сжаты в кулаки. Услышав шаги, он обернулся в сторону звука. Лицо его было насквозь пронизано болью, под глазами залегли трагические тени, сами глаза потеряли блеск. Увидев жену и дочь, он, молча и несколько сгорбившись, прошел мимо них к выходу. Веруника и ее мама пошли за ним, боясь произнести хоть слово.

С заднего сиденья машины Веруника со страхом наблюдала за бледным папой, который долго пытался завести мотор. Когда же ему это наконец удалось, он сильно ударил кулаком по рулю и заплакал, как маленький ребенок, как замерзший голодный щенок.

– Успокойся, – уговаривала мама, обнимая мужа и вытирая слезы, которые катились уже и из ее глаз. – Успокойся, пожалуйста! Ты пугаешь ребенка!

Папа, услышав это, тут же взял себя в руки и нажал педаль газа.

Дорогу домой все провели в молчании. Говорить было не о чем, все и так было понятно.

Веруника закрыла лицо шарфом, чтобы родители не видели, как она плачет. Она думала о том, что бабушка больше не приедет к ним на Рождество, не пригласит ее к себе на каникулы в гости в маленький, но уютный домик в соседней деревушке, никогда больше не расскажет сказку, не пойдет с ней в лес и на речку… Никогда и никуда бабушка уже больше не пойдет, она ушла, ушла навсегда. Бабушка умерла.

Глава вторая

Вечер прошел в грустной тишине. Все молча доели вырезку, оставшуюся с обеда, и так же молча отправились спать.

Веруника долго не могла уснуть и сидела на подоконнике, глотая слезы. Ей было так плохо, что она даже забыла погасить свет в комнате, но родителям тоже было не до того, и никто не пришел к ней и не сказал, что пора спать, хотя на дворе была уже почти полночь.

Верунику сильно расстраивало то, что она не успела закончить и подарить бабушке альбом, чтоб хоть как-то порадовать напоследок.

«Я бы все отдала, чтоб увидеть ее и подарить альбом», – она снова горько заплакала.

Внезапно на плечо ей легла чья-то холодная рука. Девочка сначала удивилась, что не услышала скрипа двери, но тут же забыла об этом, она прижалась к человеку, стоящему сзади, думая, что это ее отец.

Но вдруг Веруника почувствовала ужасный запах: пахло сыростью, мокрой землей и чем-то еще, чему она не могла придумать название. Лбом она ощутила очень жесткую и немного влажную ткань – именно от нее шел этот запах. Веруника испугалась, поняв, что рядом с ней стоял не ее папа. У того был мягкий халат, пахнущий пеной для бритья.

Веруника резко отпрянула, едва не сверзившись с подоконника, и открыла глаза.

– Мама, – тихо прохрипела девочка.

Прямо перед ней стоял высокий мужчина в старом бордовом побитом молью камзоле, на котором были видны следы земли. На ногах странного гостя были высокие красные сапоги, похожие на те, что Веруника видела на картинках к русским сказкам, только носы у них были гораздо острее, казалось, ими можно проткнуть кого-нибудь. Волосы человека были всклокочены и имели мерзкий красно-фиолетовый оттенок. Веруника заметила, что лицо у этого человека, если, конечно, он вообще был человеком, было грязным, но по-настоящему она испугалась, когда посмотрела в его глаза – они были абсолютно безумны.

– Не бойся меня! – сказал человек.

Голос его был добродушным, а улыбка хоть и вызывала некоторое омерзение (наверное, это все из-за черных, изъеденных кариесом зубов), но даже от такой улыбки лицо его начинало как бы светиться изнутри, а глаза становились добрыми, несмотря на все равно остававшийся оттенок сумасшествия. Верунике он чем-то напомнил миссис Александер, хотя от нее и не пахло мокрой землей.

– Меня зовут Аристрат! – человек, продолжая улыбаться во все свои тридцать два гнилых зуба, протянул девочке руку в грязной темно-серой перчатке с отсутствующими в ней местами для пальцев.

Веруника заметила, что у него длинные неухоженные, обломанные ногти, под которыми было пуда три грязи. Протягивая руку, она на секунду помедлила, но потом все же преодолела брезгливость и пожала ладонь Аристрата, от чего ее собственная ладонь несколько запачкалась.

Заметив это, Аристрат смущенно извинился и стал рыться в многочисленных карманах своего костюма. Наконец в одном из них он отыскал носовой платок просто колоссальных размеров: он был размером с полпростыни и тоже не особо чистым.

– Хм… Не слишком удачно, – пробормотал Аристрат, но тут же весь встрепенулся, словно мокрый воробей, дернулся и продолжил веселым голосом, не прекращая при этом улыбаться. – Чудная погодка, не правда ли? Хотя я не за этим! Так, давай надевай свои маленькие штанишки, маленькую курточку и пойдем, а то я и так припозднился. Но мне очень захотелось заглянуть к твоей подружке, как ее там… Роберта?

– Роксана, – только и смогла промолвить Веруника.

Перспектива идти куда-то ночью с незнакомым полусумасшедшим человеком ей мало улыбалась.

– А, ну не важно… Ты знаешь, она такая мерзкая, прямо, – Аристрат передернулся и сморщился. – В общем… Упс, я сбился, о чем я там говорил? Ах, об этой девочке, Роберте!

– Роксане, – поправила Веруника.

– Неважно! – он махнул рукой. Веруника подумала, что это на самом деле не важно. – Когда я услышал ее мерзкий голосок, мне захотелось превратить ее в глухонемого попугая, но я не захотел оскорблять попугаев.

Веруника рассмеялась – ей эта же мысль приходила в голову не раз.

– В общем, я решил оставить все как есть, тем более что, повторюсь, я очень торопился! Так что бегом-бегом одеваться, а то транспорт перестанет работать. У него, конечно, нет точного расписания, но попробовать предугадать можно, правда, – Аристрат снова поморщился, – для этого приходится гадать на антилопьих внутренностях, но тебе об этом знать не обязательно!

Пока Аристрат говорил, он носился по комнате Веруники, суя любопытный нос во все ее вещи, заглянул в шкаф, школьный рюкзак и даже попробовал заглянуть за батарею, но обжег нос и поумерил свой исследовательский пыл.

– А ты чего не одеваешься? Сколько можно повторять, что мы опаздываем? – Он резко подбежал к Верунике и ткнул ее в лоб грязным пальцем. – Ах, я понял, понял, понял! Ты не боишься меня, но боишься со мной куда-либо идти! Не бойся, я хороший, маленькими девочками не питаюсь, а вот куда мы идем, я тебе не скажу, это сю-ю-юрприз!

Ожидая ответа Веруники, Аристрат начал пританцовывать.

«А почему бы и нет?» – подумала девочка. Как говорилось выше, она любила нарушать правила, хотя и не часто это делала, но сейчас искушение было слишком велико.

– Я быстро!

Аристрат удовлетворенно улыбнулся и продолжил обыск помещения. Внезапно он посмотрел наверх, где его очень заинтересовала люстра. Решив, что, находясь внизу, ее разглядывать не слишком удобно, Аристрат подошел к стене и зашагал по ней до потолка. Подойдя к люстре, он присел на корточки и попробовал дотронуться до лампочки, но, естественно, снова обжегся. Подув на палец, Аристрат встал и покрутился на месте, чтобы найти Верунику.

Девочка стояла с открытым ртом и смотрела на своего гостя не моргая. Аристрат сначала замешкался, не понимая, чем вызвал такую реакцию, потом подошел к девочке. Двигаться он продолжал по потолку. Лица их оказались совсем рядом. Аристрат снова широко улыбнулся, зачем-то подняв левую бровь наверх. Веруника посмотрела на его зубы и почувствовала, как недавно съеденная вырезка рвется из желудка обратно: между отвратительных зубов ползал тонкий белый червяк с неправдоподобно большими глазами. Веруника зажала рот рукой.

Аристрат несколько раз моргнул, потом резко захлопнул рот. Он сделал сальто и очутился на полу рядом с побледневшей девочкой.

– Какая слабонервная, – протянул он задумчиво, – но ничего, скоро привыкнешь!

Верунику эта перспектива не порадовала. Ей теперь уже никуда не хотелось идти, но причину для отказа она не смогла придумать. Веруника была сейчас так запутана всем происходящим, что даже вряд ли смогла бы рассказать, как прошел сегодняшний день.

– Ну все, ты готова? – поинтересовался Аристрат, протягивая Верунике руку.

Девочка кивнула, забыв о том, что не оделась и так и стоит в розовой пижаме и тапочках-собачках. Аристрат взлетел на метр от пола и вышел в окно, даже не открывая его. Стекло осталось целым. Веруника замешкалась было на секунду, но Аристрат резко потянул ее к себе, и она вылетела на улицу вслед за ним.

Когда Веруника начала проходить через стекло, ей показалась, что она протискивается сквозь холодное желе.

На улице было морозно, но девочка не обратила на это ни малейшего внимания, все ее мысли были заняты удивительным гостем и его необыкновенными способностями. Она уже поняла, что путешествие будет интересным, хотя и не догадывалась даже, куда попадет.

Аристрат шел очень быстро, не отпуская руку Веруники, буксировал ее за собой. Девочка едва успевала за ним и боялась упасть: под ноги часто попадал лед, а домашние тапочки в этом случае не самая удобная обувь.

– Хм-хм… Интересно, а где же проход? Полчаса назад я еще помнил дорогу, а сейчас почему-то она убежала из моей памяти, – Аристрат коротко хохотнул.

Он резко остановился, так что Веруника, семенящая за ним, врезалась в его ногу.

– Интересно-интересно, где же, где же, – бормотал он.

Аристрат дернулся сначала направо, потом налево, потом вперед. Верунику мотало за ним, как игрушку на присоске.

– А! Вспомнил, – закричал он и, повернув в ту сторону, откуда они только что пришли, быстро пошел обратно к дому Веруники.

Обогнув дом, Аристрат и Веруника вышли на поле. Девочка как завороженная смотрела перед собой. Ночью поле выглядело еще более красивым и волшебным, чем при дневном свете.

– Нам туда, – указал свободной рукой Аристрат в сторону леса.

Веруника сглотнула. Лес, в отличие от поля, не выглядел таким уж волшебным, скорее он вселял страх и заставлял колени дрожать. Но она не сказала этого вслух, понимая, что курс все равно не изменится, как бы страшно ей ни было. Веруника взяла себя в руки, глубоко вздохнула и пошла за своим проводником, который давно уже дергал ее за руку, напоминая, что они спешат.

Тапки Веруники были полны снега, а ноги окончательно замерзли, когда Аристрат подвел ее к заброшенному колодцу, стоящему прямо перед лесом. Верунике колодец показался еще более зловещим, чем лес. Он выглядел, как черный провал в никуда, казалось, стоит подойти ближе, и темнота засосет, не оставив ни следа, ни шнурков маме на память.

Аристрата, впрочем, колодец нисколько не напугал. Проводник Веруники поскреб макушку обломанными ногтями.

– Где же кнопка? И почему у меня из памяти все вечно выкатывается? – тихо спросил он у самого себя, а потом сам и ответил: – Потому что новости, которые туда попадают, бывают исключительно круглыми!

Аристрат засмеялся, довольный своей шуткой. Верунику шутка не впечатлила, на что Аристрат обиделся, правда, ненадолго, через пять секунд он уже вновь излучал хорошее настроение. Казалось, расстроить его надолго просто невозможно, наверное, все дело было в его безумстве.

– Что дальше? – ежась, спросила Веруника. Она замерзла не на шутку в легкой пижаме на ночном морозе.

– Дальше? – Аристрат спросил с таким выражением лица, будто впервые ее видел. – Ааа! Дальше прыгаем в колодец!

– Что?! – глаза девочки вылезли из орбит после такого заявления. – Ни за какие коврижки я туда не полезу! Ни за что!

В ее голосе появились истерические нотки. На миг Веруника показалась себе очень похожей на Роксану. Это ее немного остудило.

– Там высоко? – спросила она уже более спокойным голосом.

– Ооо! Там так высоко, что твоей маленькой детской головке сложно представить!

– Тогда сам прыгай, а я не стану! – сказала Веруника.

Аристрат пару секунд пожевал губами, потом повернулся к Верунике боком и, как бы между прочим, произнес:

– Ну, если ты не хочешь увидеть свою бабушку…

– Бабушку? Я увижу бабушку? – не поверила своим ушам девочка.

– Да! – улыбнулся Аристрат. – Но для этого нужно, даже, я бы сказал, необходимо прыгнуть в этот колодец. Ну так как, прыгнешь?

Веруника глубоко вздохнула. Страх перед темным провалом колодца был велик, но желание снова увидеть бабушку было куда как сильнее. Даже мысль о том, что это, в принципе, невозможно, не посетила ее голову, особенно после проявленных Аристратом способностей.

– Ну да, – неуверенно сказала Веруника.

Ее слова привели Аристрата в дикий восторг: он три раза повернулся на пятках вокруг своей оси и захлопал в ладоши. Вдруг он остановился. Судя по напряженному выражению лица, он вспомнил что-то очень важное. Стукнув себя по лбу и пробормотав «Ну точно-точно!», он щелкнул пальцами, и тут же в его руке не пойми откуда появился альбом Веруники. Он засунул его под камзол.

– Это чтоб не потерять, – объяснил он девочке.

– Но он не закончен, – грустно сказала Веруника.

– Закончишь по дороге, нам предстоит очень длинный путь!

Аристрат взлетел на каменную кладку колодца и протянул руку Верунике. В этот раз она не обратила никакого внимания на чистоту его ладони. Аристрат сильно сжал руку Веруники в своей, взглядом приподнял девочку на один уровень с собой и, весело прокричав «банзай», прыгнул в колодец.

Летели в полной темноте они недолго, всего пару секунд, но Верунике этого вполне хватило, чтоб ее сердце ушло в пятки. Падение закончилось мягко: Аристрат и Веруника приземлились на стог гнилой травы. Веруника прокатилась по стогу вниз и уткнулась носом во вспаханную землю. Ее спутник, явно не в первый раз путешествующий таким методом, не потерял ориентацию в пространстве: он спокойно спустился со стога и помог своей новой знакомой подняться на ноги.

– Правда, весело было? – спросил он воодушевленно, мелко кивая головой.

– Не уверена, – ответила Веруника.

Аристрат сразу как-то сдулся, глаза его погрустнели.

Веруника оглянулась вокруг. Позади себя она заметила сверкающую лестницу, которая заканчивалась за облаками. Она была настолько красива, что дыхание захватывало.

– Тебе что, холодно? – с большим удивлением в голосе спросил Аристрат, наблюдая, как у спутницы вырывается пар изо рта.

– Вообще-то да!

– А, ну тогда пошли! – кивнул он на лестницу.

Ступив на первую ступень, Аристрат нежно погладил перила. Верунике показалось, что после этого действия лестница засверкала еще ярче.

– Она живая? – озвучила девочка свою внезапную догадку.

– Да, – Аристрат улыбнулся, глаза его стали еще безумнее. – Поэтому, когда будешь подниматься, не думай о ней плохо, а то она тебя скинет!

«Ски-инет?!» – с ужасом повторила Веруника про себя, глядя вниз, под лестницу.

Там, где была третья ступень, начинался обрыв. Внизу была кромешная темнота, казалось, пустота доходит до центра Земли, хотя Веруника уже начинала понемногу сомневаться, на Земле ли они еще.

Веруника осторожно ступила на лестницу. Там, куда встала ее нога в насмерть промоченном тапке, который уже напоминал все что угодно, кроме мордочки зайца, свечение лестницы на мгновение слегка померкло, но тут же засияло ярче, как после шагов Аристрата.

– Она приняла тебя, – обрадовался Аристрат.

– А могла не принять?

– Легко!

– И что бы было? – спросила Вероника.

– Уверена, что хочешь знать? – спросил он и, дождавшись неуверенного кивка девочки, ответил: – Ты бы сгорела.

Вероника закашлялась. Аристрат пожал плечами. В его мире были свои правила, и нравной лестницей было сложно кого-либо напугать.

Ступени начали мигать, что напугало Верунику еще сильней, но она все-таки взяла себя в руки и пошла за поднимающимся и без умолку галдящим Аристратом.

– Ты сказал, я увижу свою бабушку…

– Бабушку? – У Аристрата стало такое выражение лица, будто он это слово впервые слышит.

Он поскреб макушку ногтями, его глазные яблоки начали крутиться вокруг своей оси, изредка попадая зрачками внутрь. Верунику это уже не впечатляло. Она старалась не раздражаться на Аристрата, зная, что он все равно не перестанет паясничать: он не специально так себя вел, он просто был таким. Возможно, в том месте, куда он вел Верунику, по-другому никак нельзя, девочка лишь слегка беспокоилась, что там все такие.

– Аристрат! – она сердито дернула его за край камзола. – Приди в себя!

– А я и так в себе, – ответил он серьезно, но тут же начал опять бешено вертеть глазами. – В таком месте сложно выходить из себя – воздух сильно давит!

И он засмеялся своим неповторимым с истерическими нотками смехом.

– Ладно-ладно, – замахал он руками так рьяно, что чуть не задел Верунику по носу. – Все, я серьезен и спокоен!

Девочка посмотрела на него с недоверием. «Серьезен» – это было последнее слово, которым можно было охарактеризовать ее нового знакомого.

– Как ты поняла, а я правда надеюсь, что ты поняла, – мы с тобой направляемся в Загробный Мир.

– Зачем? – поежилась Веруника.

С одной стороны, мысль была заманчива, а с другой – все-таки загробный мир. Не вселяет оптимизма.

– Как зачем? Альбом подаришь! Да и вообще, неужели не хочешь увидеть бабушку?

– Хочу, конечно, – грустно ответила Веруника. – Я даже не смогла с ней попрощаться…

– Вот и отлично, – перебил ее Аристрат. – А теперь молчи и любуйся видами.

Веруника огляделась вокруг, не понимая, чем ей любоваться. Кроме лестницы ничего не было видно, только темнота, которая казалась густой, как пудинг.

Их путь продолжался несколько часов, девочка же вообще была уверена, что прошло несколько дней. Она давно уже устала стоять, хорошо еще, не приходилось подниматься самостоятельно – ступени двигались вперед сами. Но садиться на ступени Аристрат ей запретил. Сам он стоял совершенно спокойно, без малейшего намека на усталость и без своих глупых штучек. Он лишь улыбался как-то неопределенно, глядя в пустоту.

Наконец девочка увидела конец лестницы и слабое свечение на площадке. Когда они оказались там, Веруника увидела черную дверь, та выглядела бы очень зловещей, если бы не клоунский нос вместо ручки. Из-под двери пробивался свет. Веруника остановилась на площадке, открывать дверь ей совсем не хотелось. Заметив ее нерешительность, Аристрат улыбнулся абсолютно несвойственной ему улыбкой, даже не улыбнулся, а оскалился. Девочка испугалась, не найдя обычных безумных искорок в его глазах, и успела десять раз пожалеть, что отправилась сюда. Она сделала шаг назад, понимая, что ей это не поможет, так как метрах в двух за спиной лестничная площадка обрывалась, а внизу была лишь всепоглощающая унылая темнота.

Внимательно посмотрев на панически напуганное лицо девочки, Аристрат залился счастливым смехом. Лицо его приобрело обычное сумасшедшее выражение.

– Что, подействовало? – участливо поинтересовался он. – Я эту улыбку два месяца тренировал!

И он горделиво посмотрел на Верунику сверху вниз, явно ожидая оваций. Но ей было не до восхищения его талантами. Сердце Веруники колотилось как бешеное, до сих пор не веря, что это была шутка. Аристрат продолжал смеяться и повторять, какой он гениальный актер, Веруника разозлилась и со всей силы наступила ему на ногу, от чего он подпрыгнул и заверещал.

– С ума сошла, глупая девчонка! Что ты делаешь?

– А нечего было меня пугать! – возразила Веруника.

– Ну ладно, – успокоился Аристрат. – Пойдем, нам пора!

Он протянул ладонь к ручке двери, и, когда дотронулся, ручка тоненько пискнула.

– Каждый раз орет, – проворчал Аристрат и потянул дверь на себя.

Веруника невольно зажмурилась от яркого света, хлынувшего из-за открывающейся двери.

– Открой глаза, – сказал Аристрат, тихонько подталкивая девочку внутрь.

Веруника повиновалась.

Они стояли на тропинке перед огромными воротами, сделанными из человеческих костей. По бокам тропинки поднимались небольшие холмы, покрытые жухлой потемневшей травой. Небо было закрыто бордово-серыми тучами. Ветра не было, ни малейшего дуновения. В целом пейзаж был достаточно угнетающим.

Аристрат молча двинулся к воротам. Веруника была сильно удивлена тем, что он обошелся без комментариев. Видимо, в данную минуту он был настроен на серьезный лад. Веруника решила последовать его примеру и постаралась сосредоточиться на мыслях о скорейшей встрече с бабушкой, чтобы не содрогаться, проходя через костяные ворота.

Приблизившись к воротам, Аристрат поднял свою тросточку и аккуратно постучал три раза. Ворота нехотя, со скрипом отворились. Веруника ожидала уже увидеть там кладбище с разверстыми могилами, гробы и скелеты и была ошарашена тем, что на самом деле находилось за воротами. Перед изумленной Веруникой и на удивление спокойным Аристратом простиралась огромная цветущая равнина, тут и там попадались яркие цветные домики, которые издалека казались цветами. Речка и редкий светлый лесок дополняли сию жизнерадостную картину.

Веруника остановилась и протерла кулаками глаза. Она не поверила тому, что увидела. Загробный мир девочка представляла совсем по-другому.

– Унылый пейзажик, не правда ли? – весьма недовольно и пренебрежительно пробурчал Аристрат.

«Ничего себе, у нас разные понятия об унылости!» – подумала девочка.

– Ну что, пошли, – сказал Аристрат и двинулся вниз по тропинке.

Аристрат двигался быстро, Веруника за ним едва поспевала. Внезапно он свернул с дороги на поляну, заросшую высокой густой травой. Девочка сначала хотела спросить, зачем он это сделал, а потом заметила впереди совсем крохотный желтый домик с несколько покосившейся дверью. С дороги домик был не виден, до самой трубы был скрыт высокой травой.

Когда они подошли к домику, труба на его крыше чихнула дымом и золой. Аристрат посмотрел на нее, поклонился. Веруника повторила его действия, труба чихнула еще раз, обдав их запахом гари. Зола унеслась внезапным порывом ветра.

Аристрат нагнулся и несколько раз тростью постучал в дверь, которая едва ли доставала ему до пояса. Из-за двери донеслось недовольное покашливание. Кто-то ворчливо завозился, запнулся за что-то, выругался и пинком вышиб и без того хлипкую дверь. «Вот почему она такая покосившаяся», – догадалась Веруника.

Из домика показался красный, похожий на гнилую сливу нос. Аристрат тут же щелкнул тростью по носу, издав при этом смешок. Обладатель носа снова смачно выругался, голос его напомнил Верунике голос ее собственного дедушки, который, дожив до девяноста двух лет, из которых семьдесят дымил как паровоз, имел голос как будто старую кастрюлю терли наждачкой.

Наконец обладатель носа-сливы решил показаться во всей красе. Веруника еле удержалась от смеха и постаралась придать лицу серьезное выражение. Карлик с хриплым голосом выглядел препотешно. Он был с ног до головы покрыт жесткими, словно проволока, коричнево-рыжими волосами. Маленькие глазки с овальными зрачками скрывались под густой челкой с налепленным на нее репейником. Длинные заостренные уши были неподдающегося описанию цвета, скорее всего их вообще никогда не чистили. Веруника передернулась. Из одежды на карлике были лишь полосатые гетры на ногах, залепленные грязью и репейником.

– Явились – не запылились! – пробурчал он, недовольно глядя на Аристрата.

В ответ Аристрат широко улыбнулся своими не слишком здоровыми зубами. Веруника вздохнула, на его месте она улыбалась бы пореже.

– Рад тебя видеть, мой добрый друг, – пропел Аристрат.

– Как же, как же, – проворчал карлик и жестом пригласил всех войти.

Аристрат отдал свою тросточку Верунике и, опустившись на колени прямо на землю, вполз в домик, при этом потешно посвистывая. «Теперь понятно, почему здесь все такие грязные, хотя и я, наверно, сейчас не очень чиста», – подумала девочка, оглядев свои промокшие грязные тапки.

– Ну? – карлик вопросительно посмотрел на Верунику и протянул руку.

Девочка несколько секунд смотрела на него непонимающим взглядом, но потом догадалась, что он ждет, когда она отдаст ему трость и войдет в дом вслед за Аристратом.

Веруника ожидала, что внутри тоже будет грязно, но единственная комната поражала своим порядком. Нигде не было ни пылинки, ни смятой бумажки. Комната сияла чистотой.

– Он чистоплотен, не правда ли? – тихо спросил Аристрат у девочки.

Она кивнула.

– У вас очень милый домик, – вежливо сказала девочка карлику.

Тот засиял от удовольствия.

– А мне он никогда не нравился, – протянул задумчиво Аристрат.

Карлик разозлился.

– Много ты понимаешь! У тебя вообще дома нет! Шастаешь постоянно, хоть бы крышу над головой завел!

Аристрат дернул разбушевавшегося карлика за ухо, тот сначала возмущенно взвизгнул, но все же умолк.

– Его зовут Бумтрамлиструмпум, – представил он карлика Верунике. – Но ты можешь звать его просто Бум. А то язык сломаешь!

Аристрат рассмеялся. Веруника улыбнулась и пожала Буму руку.

– Меня зовут Веруника! Очень приятно познакомиться!

– Может, чайку? – спросил Бум.

Он явно был доволен знакомством с Веруникой.

– О да, пожалуйста, если вам не трудно!

– Да, а то девочка совсем замерзла, – заметил Аристрат.

Он попытался усесться за маленький столик, но не знал, куда ему деть ноги. Промучившись с пару минут и так и не найдя решения, он сел по-турецки, задев при этом ногой столик и перевернув его.

– О, небеса! Ну за что мне такое наказание, – завопил Бум и кинулся поднимать с пола вазу, которая слетела со столика, когда его задел Аристрат.

– Не волнуйся, друг! Все нормально! – он ободряюще стукнул карлика по плечу, но слегка не рассчитал силу, и тот улетел вперед, пропахав носом пол.

«Если его так легко оторвать от земли, то тогда неудивительно, почему его нос так ужасно выглядит», – подумала Вероника.

Бум вскочил на ноги, ругаясь, он швырнул вазу в Аристрата, который успел от нее уклониться. Ваза попала в закрытое окно, то брызнуло стеклами. Бум заорал еще громче и полез к Аристрату выдергивать тому из головы волосы, но Аристрат подхватил доведенного до бешенства друга и окунул его головой в ведро с водой.

Возмущенно побулькав, Бум наконец остудился и, замотав голову полотенцем, пошел делать чай.

Веруника присела к столику и с наслаждением стянула с ног мокрые тапки и носки. Аристрат заметил это и крикнул Буму:

– Мы вообще-то к тебе за обувью! Не найдется ли у тебя лишней пары?

– Если ты снимешь свои сапоги, я задохнусь! – ответил Бум.

Аристрат не обиделся: видимо, слова Бума были не так уж и далеки от правды.

– Я вообще-то не себе, – Аристрат резким жестом указал на Верунику.

– А, ну если ей, то ладно, – улыбнулся Бум. – Правда, не уверен, что у меня есть её размер.

Карлик подошел к комоду. Тот был массивен, сделан из черного дерева, инкрустированного золотыми узорами. Когда Бум открыл верхний ящик, из него вырвалась целая стая моли.

– Пардон, – смущенно произнес карлик. – Давно не заглядывал!

Веруника засмеялась. Бум ей нравился гораздо больше Аристрата, он хоть и любил поворчать, но вселял меньше беспокойства, нежели безумный Аристрат.

Внезапно Аристрат резко подскочил к Буму, оттолкнул того от комода и стал сам там рыться, не слишком аккуратно выдергивая ящики и бросая их на пол. Вещи из ящиков летали уже по всей комнате. Взбешенный карлик бегал вокруг друга и жутко ругался и на самого Аристрата, и на маму, которая его родила, и вообще на всех, у кого есть руки. Когда ему в лицо врезался его собственный носок, он взорвался окончательно. Схватив с печи котелок с чем-то отвратительно пахнущим – наверное, это был его обед, – Бум собрался надеть его на голову не в меру расшалившегося Аристрата, но, к счастью, Аристрат вовремя заметил намерение своего друга. Он выхватил у карлика котелок и вылил его на пол, прямо на мягкий ворсистый ковер. Кроме отвратительно пахнущего зеленоватого кипятка, на пол упали куски протухшего мяса, какие-то явно не свежие листья и огромные жуки, у которых из-за горячей воды крылышки свернулись в трубки.

Веруника представила, как бы выглядела непричесанная голова Аристрата, если бы у Бума все получилось. «Это ее не слишком бы испортило», – хихикнула она тихонько.

Чтобы хоть как-то успокоить Бума, у которого глаза на лоб вылезли при виде того, во что превратился его ковер, как он взвился к потолку и начал раздуваться, Аристрат схватил его за загривок и вышвырнул в окно. Веруника вскрикнула, забыв, вероятно, что от подоконника до земли расстояние не больше полуметра.

– Фу-у, – Аристрат смахнул пот со лба. – Еле успел!

Девочка услышала за окном все нарастающее жужжание. Она осторожно выглянула в окно, там происходило нечто интересное. Невысоко от земли крутился и изрыгал огонь маленький тайфун, в котором угадывались черты Бума. Именно он издавал жужжание. Тайфун некоторое время крутился возле дома, с каждым мгновением увеличиваясь, потом, видимо набрав полную силу, понесся сеять беспорядок в деревню. Когда он долетел до остальных ярких домиков, оттуда донеслись гневные вопли жителей. Видимо, они уже не в первый раз наблюдали подобную картину.

– Было весело, не правда ли? – раздался за спиной Веруники счастливый голос. – Он всегда так себя ведет, если довести его до белого каления!

Аристрат захохотал с такой силой, что не смог устоять на ногах, и, упав, стал кататься по полу, сшибая все, что попадалось на пути. Он смеялся так долго, что Веруника не выдержала и пнула его, хотя тут же испытала муки совести.

Аристрат мигом вскочил на ноги, дико удивленный тем, что произошло. Он такого не ожидал.

– Ты что, специально его разозлил? – спросила девочка.

– Да, – довольно ответил ее спутник.

– Зачем?

Аристрат честно задумался на пару секунд, потом, устав думать, пожал плечами.

– Не знаю… Кстати, я нашел для тебя обувь, – вспомнил он вдруг, потом оглядел бардак в комнате. – Хм, куда же я их дел?

Аристрат начал, как умалишенный (хотя почему как?), носиться по комнате, перерывая разбросанные вещи. Наконец из груды хлама он выудил маленькие красные сапожки, чем-то похожие на его собственные.

– Впору, – сказала Вероника, надев их, – и даже вполне удобные.

– Ну и отличненько, – улыбнулся Аристрат. – Где же наш дорогой карлик с тяжелым характером? Видимо, я и правда переборщил! Обычно он быстрей успокаивается…

– Может, чаю? – предложила девочка.

– Хорошая идея! – Аристрат было дернулся с места, но вдруг обвел глазами помещение, где находился, и понял, что для чаепития тут несколько грязновато.

Он начал носиться по комнате, пиная вещи, что-то бормоча про себя и при этом бешено вертя глазами, потом вдруг резко остановился и закричал:

– Можно попить чаю на улице! – схватив стол, Аристрат не стал утруждать себя выносить его через дверь, а просто вышвырнул в окно.

Веруника покачала головой. Она подумала, что еще немного и она тоже станет такой же, как Бум и Аристрат.

Аристрат тем временем еще побегал по комнате, кинул в окно чайник и несколько кружек. Судя по сдавленному стону, кружка попала в только что вернувшегося Бума.

– Упс, – спокойно сказал Аристрат.

Видно было, что он не сильно раскаивался по этому поводу.

Как ни странно, чаепитие прошло вполне прилично и без происшествий, если не считать происшествием то, что карлику на ногу упал чайник, якобы случайно уроненный Аристратом.

Веруника все больше проникалась симпатией к своим новым знакомым. С ними было действительно весело, гораздо веселее, чем с той же Роксаной. По крайней мере, никто не хвастался новыми куртками, да и, судя по их внешнему виду, на внешнюю красоту им было глубоко наплевать.

Внезапно Веруника почувствовала, как сильно она устала. Их путешествие длилось уже больше десяти часов, как казалось девочке, а она еще и выспаться не успела после тяжелого дня.

– О! Да она носом клюет! Того и гляди, головой в тарелку завалится! – весело воскликнул Аристрат.

– Даа, – протянул Бум. – Но у меня спать негде, тем более после того, что ты там натворил! Я могу отвести вас к мадам Элд, у нее более просторный дом, а вся родня отправилась в Мрачные Леса на охоту. Она с удовольствием приютит вас!

Веруника уже не различала слов. Любые звуки казались ей шумом океана. Не помня как, она, подталкиваемая в спину нетерпеливым Аристратом, добралась до дома высокой сухощавой мадам Элд и уснула, как только ее голова коснулась подушки.

Веруника так устала, что даже забыла поздороваться.

Глава третья

Проснулась Веруника от яркого солнечного света. Глаза девочка открывать не спешила, она лежала и думала о странном сне, который приснился ей этой ночью. Путешествие в загробный мир, сумасшедший Аристрат, колодец, лестница, карлик с его приступами бешенства – к чему бы такое могло присниться? Девочка лежала и ждала, пока мама позовет ее завтракать.

Внезапно раздался оглушительный свист. Веруника от страха упала с кровати.

– О! Ты уже проснулась? – произнес над ней чей-то не в меру радостный для раннего утра голос.

Вероника посмотрела на обладателя голоса и увидела Аристрата, который весьма счастливо улыбался. Девочка оглянулась вокруг и осознала, что она не у себя в комнате.

– Эй, ты в порядке? – участливо поинтересовался Аристрат, помогая ей подняться с пола.

Веруника встала и помотала головой. В доме карлика уже не было следов вчерашнего погрома, видимо, Бум всю ночь наводил порядок. Сейчас он крутился возле печки, что-то недовольно бормоча себе под нос. Девочка подошла к ведру с водой и умылась.

– Стоп! А почему мы здесь? Мы же вечером уходили к мадам Элд! Когда мы успели вернуться?

Аристрат весело засмеялся.

– К ней ночью стража пришла, принесла ее мужа, тот в соседней деревне обпился эйфории. Сам бы точно не дошел! Нам пришлось уйти. Неужели ты и правда этого не помнишь?

Веруника помотала головой.

– Ты сам вспомни, – сказал Бум, расставляя на столе чашки с горячим чаем, – она ведь шла с закрытыми глаза!

– Ты что, лунатик? – спросил Аристрат у девочки.

– Да отстань ты от нее, – буркнул карлик. – Давайте завтракать, а то и так вчера много времени потратили впустую!

– Нечего было злиться! Подумаешь, стол я нечаянно перевернул, – дернул плечом Аристрат.

Бум сделал глубокий выразительный вздох, потом достал из печки горячий аппетитно пахнущий пирог и пригласил всех к столу.

– Ммм! Даже вкусней, чем у миссис Александер! – произнесла Веруника с набитым ртом.

Карлик довольно заулыбался. Аристрат громко засмеялся, едва не подавившись куском пирога, и начал рассказывать о своих впечатлениях о дочери миссис Александер – Роксане. Но Буму рассказ друга смешным не показался, он лишь изредка протягивал «мда-а».

– Можно я выйду на улицу? – спросила Веруника.

Карлик кивнул, а Аристрат, недовольный тем, что его перебили, фыркнул.

Веруника вскочила с места, надела свои новые сапоги и выбежала на улицу. Когда девочка распахнула дверь, до ее волос дотронулся свежий ветер, несший в себе запах цветов и чистой прохладной воды. Веруника сделала глубокий вздох и, счастливо засмеявшись, побежала на пригорок.

С пригорка девочка увидела почти всю деревню. От такого вида у нее захватило дух. Вчера вечером она была слишком усталой, чтоб по достоинству оценить это сказочное место.

Веруника стояла и улыбалась, чувствуя, как ветерок ласково касается ее лица и волос. Ей хотелось до мелочей запомнить эту картину. Маленькие домики с идущим из труб дымом, который складывался в причудливые фигуры, сочную зеленую траву, людей, которые издалека казались совсем крошечными.

Внезапно Веруника увидела человека, идущего по дорожке, за ним медленно двигались разноцветные овцы. Человек играл на свирели. Когда наконец до девочки долетел звук, ей показалось, что тихая мелодия попадает прямо в сердце. Верунике стало так хорошо и радостно, что она, смеясь, закружилась. Кружась, она задевала ногами неправдоподобно большие одуванчики, их белые пушинки от прикосновений поднимались наверх, направляемые ветром.

Веруника еще никогда не чувствовала себя такой счастливой, сейчас ей не хотелось абсолютно ничего, только оставаться здесь как можно дольше: ощущать ветер, чувствовать прикосновение снежинок-одуванчиков…

Когда девочка почувствовала, что у нее закружилась голова, она легла на мягкую траву и стала наблюдать за облаками.

Вдруг Веруника услышала тихие шаги, потом над ней склонилась улыбающаяся физиономия Аристрата. Девочка улыбнулась в ответ, ей было так хорошо, что даже его безумие казалось ей сейчас чем-то замечательным.

Аристрат ничего не сказал, он лег рядом с девочкой и положил руки под голову. Так они еще долго лежали рядом, смотрели на облака и слушали свирель пастуха.

«Как хорошо! – подумала Веруника, щурясь на небо. – Никогда мне не было так хорошо!»

Девочка посмотрела на Аристрата, тот лежал с закрытыми глазами. Она подумала, что ее друг уснул, но решила не будить его, хотя знала, что они спешат. «В случае чего, – подумала она, – Аристрата разбудит Бум, который, снова рассвирепев, превратится в тайфун». Веруника хихикнула, подумав о том, каких странных знакомых она обрела за последние сутки.

Внезапно раздался странный шум, и земля в том месте, где лежали Веруника и Аристрат раскрошилась, и они полетели вниз по длинному темному тоннелю. Девочка безумно перепугалась, схватила за руку Аристрата, который так и не открывал глаза. Падение все продолжалось и продолжалось, и казалось, тоннелю нет конца. Свет наверху уже давно померк. Веруника осознала, что даже не кричит.

– Еще секунд двадцать, и приземлимся, – произнес вдруг Аристрат, внимательно оглянувшись вокруг.

– Куда? – прохрипела девочка, с ужасом представляя, что с ними будет, учитывая, с какой высоты они упали.

Аристрат не успел ответить, их падение резко замедлилось, и они плавно опустились на густую сочно-зеленого цвета траву. Веруника посмотрела вокруг.

Они стояли на поляне, над которой возвышались странные деревья. На их ветвях висели гвозди, башмаки и еще множество вещей, которым на деревьях не место. По поляне протекал извилистый ручеек, вода издавала несколько несвежий запах. Веруника поморщилась и посмотрела наверх. Наверху ничего не было – сплошная непроглядная темнота.

– А почему здесь светло? Я не вижу ни одного фонаря! – задумчиво произнесла она.

Страх уже прошел и сменился любопытством.

Аристрат не ответил, некоторое время посвистел, осматриваясь, потом внимательно прислушался. Что-то почувствовав, он быстро залез на одно из странных деревьев, с которого свешивались явно свежеподжаренные окорока, и потянул за собой Верунику.

– Ты сбрендил? – поинтересовалась девочка.

Снова промолчав, Аристрат улыбнулся, и его безумные глаза начали бешено вращаться в орбитах. Веруника выразительно вздохнула. «Более глупого вопроса я не могла придумать», – она покачала головой.

Окорока на дереве одуряюще пахли. Веруника почувствовала зверский голод. Она собралась спросить у Аристрата разрешения поесть, но тот зажал ей рот не слишком чистой ладонью и другой рукой указал в ту сторону, откуда уже некоторое время доносился странный шум, который становился все громче, и в нем все отчетливее различался стук копыт.

Веруника брезгливо стряхнула руку Аристрата со своего лица, тот не обиделся, только глянул мельком на ладонь и виновато улыбнулся. Веруника улыбнулась в ответ и снова стала смотреть в сторону, где все нарастал шум. Вдали уже виднелось облако пыли.

Девочке было так любопытно узнать, кто к ним приближается, что она не заметила, как начала медленно скатываться с ветки. Хорошо, Аристрат это вовремя углядел и подхватил свою знакомую за ворот. И, как оказалось, не зря. Облако приближалось, и шум становился невыносимым, будто кто-то молотками бил по ушам. Веруника прищурилась и увидела очень больших и толстых лошадей, их красные глаза сияли ненавистью и бешенством. Морды лошадей были все в пене, изо рта торчали угрожающе длинные клыки, которые доставали почти до земли.

Веруника подумала, что Аристрат ее очень вовремя поймал, потому что эти странные животные убили бы ее, даже не заметив этого, а когда девочка увидела их широкие железные копыта, заканчивающиеся острыми когтями, ей стало совсем не по себе. Она пододвинулась поближе к Аристрату и стала даже разглядывать лошадей, которые уже с шумом и диким топотом проносились под деревом, от чего на них сыпались окорока.

Веруника заметила на боках лошадей крупную чешую с зеленоватым отливом. Хвосты их были, как у крокодилов (Веруника видела их на картинке в книжке), одна из лошадей задела дерево хвостом, и Аристрат с девочкой едва не свалились под ноги этим чудовищам.

Наконец они пробежали, напоследок издав жуткий вой, от чего у девочки кровь застыла в жилах.

Внезапно Аристрат громко захохотал.

– Ну прямо как собаки! Всегда на свист реагируют!

Вероника едва не задохнулась от негодования.

– Ты что же это, специально?! Да они могли нас затоптать! Да ведь мы могли умереть! – колотилась в истерике девочка, с остервенением колотя Аристрата по животу своими маленькими кулачками.

Аристрат продолжал хохотать. Все старания Веруники сделать ему больно, чтобы пробудить его совесть, были бесполезными, он ничего не чувствовал и только веселился, глядя на ее старания.

Наконец девочка выдохлась. Тяжело дыша, она села на землю.

– Ну ты и скотина, – прохрипела она.

Эта фраза вызвала у Аристрата настоящий восторг.

– Вот уж не думал, что ты такие слова знаешь! – произнес он, захлебываясь громким смехом.

– А где мы вообще? – спросила Веруника, окончательно успокоившись.

– В Нижнем Мире.

– И? Что еще за Нижний Мир?

Аристрат задумчиво поскреб грязными ногтями макушку.

– Не имею представления. Никто не знает, когда и откуда он появился, просто возник когда-то… Тут никто не живет, кроме тех чудовищ, что обитали здесь изначально. Да и вообще, все стараются сюда не ходить, но иногда попадают, – Аристрат хихикнул.

Веруника обреченно вздохнула, подумав, сколько еще таких приключений ей предстоит.

– Надо выбираться отсюда, пока мы не привлекли внимание еще каких-нибудь здешних обитателей! – Аристрат несколько раз повернулся вокруг своей оси и быстро пошел по дорожке.

Веруника пошла за ним.

Во время пути им попадались самые разные диковины: безголовые птицы, камни причудливой формы, летающие по воздуху, деревья, росшие корнями вверх, а листвой в землю, и многое другое. Девочка давно уже перестала удивляться тому, что попадалось ей на глаза, она просто с любопытством смотрела по сторонам, стараясь все заприметить и ничего не забыть.

Больше всего Верунику интересовало, откуда в Нижнем Мире свет. Если посмотреть наверх, то можно было увидеть лишь темноту, вероятно, это был слой земли, разделяющий Верхний и Нижний Миры. Изредка девочке казалось, что наверху что-то поблескивало, но, сколько она ни старалась разглядеть, она не могла понять, что это такое.

Аристрат не произносил ни слова, что было на него совсем не похоже. Веруника уже успела забыть о его существовании, так как была слишком занята рассматриванием места, куда они угодили. Почему-то Нижний Мир произвел на нее большее впечатление, чем все то удивительное, что она увидела за последние несколько дней.

Внезапно Веруника услышала тихую музыку наподобие той, что исходила от флейты пастуха. Музыка проникала в душу и заставляла глубже дышать. Девочка так заслушалась и мыслями растворилась в окружающей ее красоте, что совершенно не смотрела под ноги и упала, запнувшись о лежащую на дороге корягу.

Падение вывело Верунику из мечтательного состояния. Она встала, отряхнула колени и помотала головой, стряхивая с себя влияние музыки.

– Отрезвляет, не правда ли? – засмеялся Аристрат.

Он даже не попытался помочь Верунике встать. Он постучал по тому месту, где люди обычно носят часы, и быстро пошел вперед. Девочке ничего не оставалось, кроме как поспешить.

– Те, кто впервые сюда попадают, всегда совершают ошибку. Здесь особый воздух, его нельзя глубоко вдыхать. И на музыку лучше не обращать внимания, как и на то, что видишь.

– Но почему? – спросила Веруника, которой музыка опять начала затуманивать голову.

– Это все действует на твое подсознание. Сначала ты просто наслаждаешься, потом думаешь, что здесь лучше, чем в любом другом месте, а потом и вовсе забываешь, что есть что-то помимо Нижнего Мира, забываешь даже, как тебя зовут! Только бродишь здесь с пустым сознанием, без единой мысли, без единого желания, – объяснил Аристрат.

– Разве это плохо? – усомнилась девочка.

Она подумала, что здесь на самом деле лучше, чем в любом другом месте.

– О! – Аристрат захохотал. – Вот и ты успела попасть под его влияние. Ответь сама себе на один вопрос: если здесь настолько хорошо, почему же тогда кроме нас здесь никого нет?

Веруника задумалась. Сначала она не обратила внимание на это, но теперь это явно странное явление яростными толчками проникало ей в мозг.

– И правда, никого… – Веруника машинально осмотрелась вокруг, словно надеясь, что от ее взгляда здесь кто-нибудь появится. – Но почему?

Аристрат глубоко вздохнул и немного помедлил с ответом, видно подбирая слова.

– Когда попавший сюда доходит до третьей стадии, то есть абсолютно ничего не помнит и ни о чем не думает, злобные духи, обитающие здесь, выпивают его пустое сознание.

– Зачем? – со страхом в голосе спросила Веруника.

– Им же тоже надо чем-то питаться! – Аристрат посмотрел на нее, как на дурочку. – Иначе они растворятся и перестанут существовать. Чистые сознания, освобожденные от мыслей, дают им силу.

– Но ведь все знают об этом, и никто не ходит сюда… Они должны были уже давно умереть от голода… – начала Веруника, но внезапно она вспомнила фразу, что недавно сказал Аристрат: «Все стараются сюда не ходить, но иногда попадают».

«Вот почему он тогда так странно хихикнул», – вдруг поняла девочка.

– Так, значит, это была ловушка? Когда земля под нами провалилась?

– Ага! – Аристрат кивнул и радостно заулыбался, будто смертельная опасность сильно его радовала.

За эту безумную радость на его лице Верунике захотелось вновь его ударить, но вдруг что-то отвлекло ее внимание. Девочка даже не сразу поняла, что это было, но когда догадалась…

– Чайки? – спросила она удивленно. – Здесь есть море?

– Море? Нет. Это здешний водопад производит такие звуки: вблизи слышен звук воды, а издалека крики чаек. Не спрашивай меня, почему так, я не знаю! – Аристрат зачем-то принюхался. – Но раз водопад близко, значит, скоро выберемся на поверхность.

– По водопаду выберемся? – уточнила Веруника.

– Мгм, – кивнул Аристрат.

Веруника потрясла головой. Теперь она окончательно запуталась, ей казалось, что еще немного, и она просто взвоет.

– Можно задать один маленький вопросик? – очень ласковым голосом спросила девочка. – Если мы хотим выбраться на поверхность, то нам надо наверх, правильно? А вода ведь падает вниз!

К концу фразы Веруника уже перешла на крик, что чрезвычайно развеселило ее спутника. Ему, видимо, доставляло огромное удовольствие злить ее.

Аристрат не ответил. Веруника глубоко вдохнула, забыв его предостережение, и, закрыв глаза, медленно досчитала до десяти, чтобы не взорваться от негодования. Она отвернулась от весело улыбающегося гнилыми зубами Аристрата и стала всматриваться вперед, но из-за большого холма, который огибала дорога, ничего не было видно. Но сквозь крики чаек уже пробивался шум падающей воды, что доказывало, что водопад недалеко.

Верунике очень хотелось посмотреть на водопад. До этого она видела их только на картинках. Она оглянулась на Аристрата.

– Догоняй! – засмеялась девочка и побежала к водопаду.

– Подожди, – сказал Аристрат несколько обеспокоенно. – Не стоит здесь одной ходить!

Но Веруника не слушала. Она вдруг почувствовала такую легкость в душе, что казалось, будто за спиной сейчас вырастут крылья.

Аристрат понял, что его спутница забыла о его предупреждении. Он нервно подпрыгнул и ринулся ее догонять. Добежав до счастливо хохочущей девочки, Аристрат налетел на нее и опрокинул на землю, упав сверху. Веруника брыкалась и осыпала его проклятиями, перемешанными с восторженными криками, переполненными счастьем.

– Веруника, – пыхтел Аристрат, которому девочка крайне больно попадала острыми локтями по ребрами. – Я же предупреждал тебя насчет здешнего воздуха!

– Уйди! Отвали! Мне так хорошо! Тьфу, не надо меня носом в землю тыкать!

Наконец Веруника успокоилась и престала кричать.

– Слезь с меня, я в порядке, – попросила она.

Аристрат облегченно вздохнул, поднялся и помог встать Верунике.

– Ох, уже и манеры появились! – проворчала девочка.

Аристрат засмеялся.

– Я смотрю, у кого-то характер прорезался!

– Даа, – протянула Веруника. – Родители явно не обрадуются этому, когда… когда я вернусь.

Она вдруг погрустнела, вспомнила, что давно не была дома, поняла, как сильно соскучилась. Из ее глаз потекли слезы.

– Я о них совсем не вспоминала с тех пор, как попала сюда! Я даже забыла, зачем сюда пришла! Я просто развлекаюсь! Я плохая дочь! Плохая дочь! – плакала девочка.

Аристрат молча мялся рядом. Он не знал, что делать в таких случаях. Сочувствие и жалость были не его чувствами.

Веруника продолжала горько плакать и корить себя. Аристрат вздохнул, как-то несмело приблизился к ней и тихонько приобнял. Девочка прижалась к нему, от чего он дернулся, потом, несколько успокоившись, он провел по ее спине рукой несколько раз. Так они простояли еще несколько минут, пока Веруника не перестала плакать.

– Ну что, пойдем? Пора подниматься, пока Бум не взбесился! – широко улыбнулся Аристрат.

Веруника засмеялась.

– Да, правда, надо идти, а то если он опять в торнадо превратится, это может плохо кончиться!

Они обогнули холм, и перед их глазами открылась дивная картина. Двадцатиметровый водопад с прозрачно-голубой водой, которая с шумом… поднималась наверх.

Веруника с изумлением наблюдала за этим, не произнося ни слова. Она и не представляла, что такое возможно. Потоки воды из маленькой спокойной речки разбивались о скалу и вздымались наверх, брызги на время зависали в воздухе, сверкая. Казалось, будто они блестят, словно алмазы.

На Аристрата увиденное произвело куда как меньшее впечатление. Он подошел к речке, долго всматривался в камни, обрамляющие ее, потом, найдя нужный, три раза постучал по нему ногой. Этот камень и те, что находились рядом, пришли в движение: сначала мелко задрожали, затем начали медленно взлетать и складываться в дорожку, ведущую к самой середине водопада.

Аристрат, дождавшись, пока дорожка сложится окончательно и камни перестанут двигаться, ступил на первый.

– Ты идешь? – спросил он у Веруники, протягивая ладонь.

– Глупый вопрос! – ответила девочка и взяла своего проводника за руку.

– Смотри под ноги, здесь сверзнуться легче, чем стать обедом для духов… – предупредил ее Аристрат.

Он отвернулся и стал подниматься, Веруника молча шла за ним. Когда они добрались до последней ступени, Аристрат остановился. Девочка стояла позади него, не понимая, что делать дальше. Не нырять же, в конце-то концов!

– Именно нырять! – с нелепой радостью в голосе закивал Аристрат.

Веруника поняла, что последнюю фразу она произнесла вслух.

– Хм, как я понимаю, мы попадем наверх? В смысле, на поверхность?

– Какая проницательность! – деланно восхитился Аристрат.

Вероника показала ему язык.

– У меня всего один маленький вопросик, – заговорила она тихим ласковым голосом и указала пальцем наверх. – Каким образом мы выберемся на поверхность, если там сплошная твердая земля? Мы же разобьемся!

– Тебя волнует процесс или результат? Какая разница как! Главное, верить, что все получится! – убежденно заявил Аристрат.

– Верить?! А что, может не получиться?! – ужаснулась девочка.

Аристрат усмехнулся, и его лицо приобрело совсем уж безумное выражение, потом он отвернулся, ничего не ответив, и подул на воду. От сплошного потока отделилось множество капель и окружило Верунику с Аристратом, создав вокруг них бурлящий кокон. Сразу стало холодно.

Кокон приподнял девочку и ее друга и, войдя в поток воды, стал подниматься наверх, постепенно набирая скорость. Чем ближе становилась земля, тем быстрее он двигался. Веруника непроизвольно зажмурилась, сильнее сжав руку Аристрата. Несмотря на всю свою веру в чудеса, она была уверена, что просто разобьется на пару со своим сумасшедшим проводником, которого ее страх, казалось, только веселил.

И вот, в тот момент, когда земля была уже в нескольких ярдах от них, плотная темная поверхность вдруг разверзлась, и кокон вылетел из Нижнего Мира.

– Хорошо полетали, – довольно произнес Аристрат, выбравшись из кокона, который сразу разлетелся на множество капель, упавших на землю.

Видимо, их держала в воздухе магия Аристрата.

Веруника с удивлением обнаружила, что ее одежда и волосы остались сухими.

Девочка посмотрела на небо, на настоящее небо, а не на потолок из черного грунта, и, вдохнув чистый воздух, произнесла:

– Больше я туда не хочу!

– А мне понравилось, – легкомысленно заметил Аристрат. – Пойдем, а то Бум, наверное, уже в ярости. Ты не заметила, кстати, что мы сейчас находимся там же, откуда и попали в Нижний Мир?

Веруника огляделась по сторонам.

– И правда… А почему так? Мы ведь так долго шли там внизу…

– Это один из плюсов Нижнего Мира: откуда попал, туда и выберешься! Необъяснимо, но факт…

Аристрат хотел еще что-то добавить, но по огромной поляне внезапно пронесся негодующий рык, явно усиленный магией.

– Бум, – хором произнесли Аристрат и Веруника и стали спускаться с холма, направляясь к маленькому домику, рядом с которым виднелась крохотная фигурка разозленного карлика.

– И куда мы сейчас идем? – спросила Веруника, когда Аристрат и Бум наконец взяли фонетическую паузу и перестали поливать друг друга грязью.

Они шли уже четвертый час по узкой дорожке, проходящей через огромное поле. Верунике казалось, что оно никогда не кончится. Не меняющийся пейзаж уже мозолил глаза и начинал действовать на нервы.

– Мы идем в Город Мертвых, чтобы увидеть твою бабушку. Ты что, забыла? – спросил Аристрат.

– Нет, не забыла! А долго еще идти?

– Долго.

Веруника обреченно вздохнула. Это путешествие уже начало ее утомлять. К тому же, она вдруг вспомнила, что альбом для бабушки до сих пор не закончен.

– Аристрат! – воскликнула девочка. – Альбом у тебя? Ты его не потерял?

Аристрат молча распахнул свой камзол. Альбом был примотан к его животу темно-красным шелковым кушаком.

– Ну хоть какая-то от тебя польза, – проворчала Веруника.

Аристрат едва не задохнулся от негодования.

Бум засмеялся.

– Общение с тобой явно идет ей на пользу! Смотри, какая языкастая стала!

– Не вижу здесь ничего хорошего, – дернул плечом Аристрат. – Учение против учителя применять…

– Учитель?! – захохотал Бум. – Тоже мне, нашелся учитель!

Карлик так смеялся, что не заметил камня, лежащего на дороге, и, запнувшись, пропахал носом пару метров. На лице Аристрата отразилось крайнее удовольствие. Бум поднялся с земли и двинул другу по колену, чтобы тот поменьше радовался. Аристрат охнул и свалился на землю, подмяв под себя Бума. Завязалась драка.

Веруника стояла и смотрела на них с видом санитара из психиатрической больницы. В последнее время она все чаще именно этим санитаром себя и чувствовала.

– Может, хватит? – не выдержала она наконец.

Бум и Аристрат, для порядка пнув друг друга еще пару раз, все-таки утихомирились и как ни в чем не бывало продолжили путь.

Через какое-то время вдалеке показался лес.

– Темный Лес, – не слишком радостно констатировал Бум.

Он явно был этому не рад. Аристрат посмотрел на небо и нахмурился. Солнце начинало садиться.

– Нам придется там заночевать, – пробормотал карлик задумчиво. – А все потому, что ты нас тормозишь!

– Я?! – вознегодовал Аристрат. – Да я только и делаю, что вас подгоняю! Да если б не я, мы бы здесь только через неделю оказались… В лучшем случае!

– А что плохого в Темном Лесу? – спросила Веруника. – Дикие звери?

Аристрат захохотал.

– Не думал, что ты еще боишься диких зверей, особенно после прогулки по Нижнему Миру!

– Тогда что?

Аристрат поскреб макушку грязными обломанными ногтями. Девочка подумала, что если он будет так часто задумываться, то скоро проковыряет дыру в голове, хотя вряд ли это испортило бы его умственные способности, учитывая, что они и так достаточно низки.

– Там обитают озлобленные неприкаянные духи, у которых на земле еще остались незаконченные дела и невыполненные обещания, они очень злы и жестоки, они высасывают соки из того, кто им попадется. Нельзя в Темном Лесу долго находиться, духи вселяют пороки и ужасные мысли, выпивают душу тех, кто неосторожен! – сказал Бум.

– Ууу, как страшно, – скептически протянула Веруника. – Про духов я уже слышала. Что-нибудь еще?

– Поверь, этого уже немало! – ответил карлик.

Аристрат с усердием закивал.

Когда друзья подошли к лесу, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Верунику удивило отсутствие каких-либо звуков и тех, кто мог бы их производить. Не было видно ни птиц, ни насекомых. Тишина резала слух и вселяла суеверное беспокойство.

Бум остановился перед самым входом в лес и долго всматривался в темноту. Аристрат в это время как-то очень озабоченно разглядывал свою левую руку. Наверное, ему наконец-то пришло в голову, что можно было бы и более тщательно следить за их внешним видом.

– Ну что, так и будем стоять? – нервно спросила Веруника.

С каждой секундой ей все меньше и меньше хотелось заходить в Темный Лес. Единственным ее желанием было сейчас проснуться в своей кровати и понять, что все это просто дурной сон.

– Да, пошли, больше тянуть нельзя! – сказал карлик и быстро двинулся вперед, не забывая время от времени поглядывать на своих спутников, которые молча следовали за ним.

Идти было очень неудобно. Тропинка была узкая, на одного человека, вся в ямах и колдобинах. Приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не навернуться. Видимость тоже оставляла желать лучшего. Хоть солнце еще не село, но деревья с густыми кронами закрывали свет, и казалось, будто уже глубокая ночь.

– А вы знаете, я однажды пошел через Темный Лес один! Я тогда был еще ребенком, поспорил с друзьями… – голос Аристрата резко прорезал тишину.

Видно, ему было не по себе от этого места, а может, он просто был не в состоянии молчать долгое время. Но длинного и обстоятельного рассказа не получилось. Бум кинул в Аристрата палкой.

– Замолчи! Все знают эту историю! Ты не пробыл тут и пяти минут, выбежал в слезах и поскакал домой к мамочке! Все еще долго потом вспоминали эту историю, а особенно то, как громко ты орал от ужаса!

Аристрат недовольно дернул плечом.

– Неправда! Наглая ложь глупых завистников! – возмутился он, но возмутился как-то вяло, что давало повод думать, что Бум был прав.

– Я вообще-то есть хочу, – быстро сменил тему Аристрат.

Веруника почувствовала, что у нее бурчит в желудке. Она только сейчас поняла, как проголодалась.

– И я тоже!

Бум остановился посреди тропинки и задумался. Вокруг были сплошные деревья, найти место для привала явно было невозможно.

– Давайте еще немного пройдем вперед, а там, может, и место подходящее появится, – сказал Бум и быстро пошел вперед.

Веруника, чтобы отвлечься от голода и чувства страха, попыталась сосредоточиться на природе, но у нее ничего не вышло. Во-первых, было слишком темно, во-вторых, карлик прибавил скорость, и теперь Веруника едва за ним поспевала, а в-третьих, как она ни старалась, Темный Лес не вызывал у нее никаких положительных эмоций. Раздражало все: и какие-то мрачные деревья, и гнетущая тишина, прерываемая лишь пыхтением Аристрата, тащившегося позади, и спертый воздух, который будто камнями падал в легкие.

Вероника так глубоко ушла в размышление, что не заметила, как Бум остановился, и врезалась носом в его затылок.

– Смотрите! Свет! – воскликнул карлик.

Девочка сразу забыла про ушибленный нос, тем более, что сзади налетел Аристрат, как всегда не думающий о том, что надо быть поаккуратней.

– Ты мне ногу отдавил! – заорала Вероника.

Аристрат показал ей язык. Девочка подумала, что, возможно, это он так в своей манере извинился перед ней, и не стала ничего говорить. Вместо этого она начала всматриваться вдаль, где среди деревьев пробивался маленький огонек.

– Там костер! – воскликнула девочка.

– Отлично! – радостно произнес Бум. – Раз там костер, значит, есть и кто-то живой, кто его развел! Пошли!

Друзья почти бегом двинулись в сторону, откуда пробивался свет, который становился все больше и больше по мере приближения.

Камни и ямы на дороге мешали идти, ветки деревьев постоянно норовили выколоть глаза, но Вероника не замечала этого. Ей хотелось поскорей оказаться у костра, присесть и поесть.

Первым на небольшую поляну выскочил обогнавший всех Аристрат, за ним, тяжело дыша, вышли Бум и Веруника и уставились на сидящего прямо на земле человека.

Это был старик с очень длинной светлой бородой. Она дважды обвивала его шею, а конец ее лежал на земле, как старая грязная веревка. Веруника подумала, что здесь, похоже, никого не волнует собственный внешний вид, а грязь воспринималась как нечто естественное и никому не мешающее.

Старик посмотрел на незваных гостей. У него были очень грустные глаза, окруженные целой сетью морщин. Одет он был в какие-то лохмотья, до того древние, что даже нельзя было сказать, каким предметом одежды они были изначально.

– Отшельник, – очень тихо прошептал Аристрат.

Старик внимательно посмотрел на него. Аристрату стало неуютно от этого взгляда, он задергался и отвел глаза в сторону.

– Присаживайтесь, – радушно произнес старик.

– Большое спасибо, – вежливо поблагодарила Вероника и первая устроилась рядом с костром. – Меня зовут Веруника. Его – Бум. А этого ненормального – Аристрат.

Старик усмехнулся сквозь бороду, но ничего не ответил.

Аристрат разозлился на «ненормального» и хотел уже было что-нибудь вякнуть, но Бум быстро наступил ему на ногу и скорчил гримасу.

– А как вас зовут? – спросила девочка у старика.

– У меня нет имени, – его голос был похож на шуршание осенней листвы, – все зовут Отшельник.

– Так если вы отшельник, то кто такие эти «все»? Воображаемые друзья? Глюки на фоне одиночества? – поинтересовался Аристрат, который не мог ничего не вякнуть.

В этот раз он получил сразу от обоих. Веруника и Бум, не сговариваясь, двинули ему по ребрам, чтобы он воздержался от дальнейших комментариев. Как ни странно, это сработало, правда, ненадолго.

– Вы, наверное, голодны, – пробормотал Отшельник.

Он достал из-за спины побитую временем грязную холщевую сумку, долго рылся в ней и вытащил несколько лепешек. Внимательно осмотрев каждую из них, Отшельник, улыбаясь, протянул их незваным гостям. Веруника и Бум вежливо поблагодарили его, а Аристрат сначала зачем-то брезгливо понюхал свою лепешку, а потом все-таки пробормотал:

– Спасибо.

Видно было, что Отшельник ему не очень-то нравился.

– Куда вы направляетесь? – спросил Отшельник.

Веруника рассказала ему свою историю.

– Это правильно! – одобрил он. – Родственников нельзя забывать, даже если они умерли.

– А сам-то? – вклинился Аристрат. – Живешь один, явно забыл всех своих родственников! Или у вас в семье это генетическое? Ой! Чего дерешься?

Последняя реплика относилась к Буму, который исподтишка ткнул кулаком расхамившегося Аристрата.

– Вы выбрали не самое удачное время для прогулки по Темному Лесу, – как ни в чем не бывало сказал Отшельник, – каррибиды в это время года особенно кровожадны!

– Кто-кто? – переспросила Веруника.

«Ну вот! Очередные кровожадные монстры! – подумала она грустно. – Тут когда-нибудь бывает спокойно?»

– Каррибиды – это птицы с драконьими крыльями и ледяным дыханием, – недовольно сказал Бум. – После них даже костей не остается. Все подчистую сжирают.

Отшельник мрачно кивнул, подтверждая слова карлика, достал из сумки побитую временем флягу с водой и протянул Верунике.

– Спасибо.

Аристрат нервно дергался на месте, то шевелил ногами, то почесывал нос, то начинал крошить на землю лепешку. Наконец Бум не выдержал:

– Ну что такое? Ты не можешь спокойно посидеть хоть пару минут?!

Аристрат вспыхнул, что-то недовольно пробурчал себе под нос и повернулся спиной к костру. Весь его вид показывал, что он был очень оскорблен. Веруника почувствовала легкий укол жалости.

– Ты что-то сказать хочешь? – спросила она.

Аристрат резко развернулся, злобно прищурившись, посмотрел на Бума и спросил:

– Как мы тут ночевать будем? Нас никто не съест?

Бум усмехнулся.

– Ты же говорил, что ничего не боишься и можешь даже в одиночку бродить по Темному Лесу.

Аристрат даже покраснел от негодования.

– Ребята, хватит! – быстро сказала Веруника и, повернувшись к Отшельнику, спросила: – А правда, как? Может, лучше мы в Город пойдем?

Отшельник пожевал губами.

– Нет, это плохая идея. Здесь гораздо спокойней и больше шансов дожить до утра. Я вокруг поляны развесил амулеты, они должны помочь отвадить незваных гостей.

Аристрат фыркнул, выражая свое отношение к амулетам, но ничего не сказал. Затем он, пробурчав «Спокойной ночи, чтоб вам носороги снились», лег на землю, положив голову на бревно, и сразу же театрально громко захрапел. Бум вздохнул и двинул тому ногой по спине. Храп сразу же стих.

Веруника зевнула. Сегодняшний день, так же, как и вчерашний, был богат на впечатления, да еще длинная изнуряющая дорога к Темному Лесу; все это сильно утомило девочку. Она чувствовала, как гудят ее ноги, и была готова проспать хоть всю неделю.

– Похоже, пора спать, – сказал Бум, поглядывая на Веронику.

Они начали укладываться. Веруника подумала, что не сможет спать на голой земле, но провалилась в сон, едва закрыв глаза. Отшельник задумчиво посмотрел на девочку.

– Вы в Городе-то поаккуратней будьте, – сказал он Буму.

Бум кивнул и тоже лег.

Отшельник потушил костер и еще долго смотрел на своих нежданных гостей, пожевывая травинку и о чем-то размышляя.

Веруника проснулась от ощущения, что по ней кто-то бродит. Тихонько приоткрыв глаза, она заметила небольшую ярко-желтую птичку, которая важно прохаживалась по животу девочки, то и дело поглядывая на пуговицу на пижаме, видимо, принимая ее за что-то съедобное.

Внезапно птица остановилась, прислушиваясь к какому-то далекому, едва слышному шороху, и резко взлетела.

Вероника села и огляделась вокруг. В лучах солнца Темный Лес выглядел уже не так мрачно, хотя лучи все еще еле-еле пробивались сквозь густую крону деревьев, нависавшую даже над поляной.

Рядом с потухшим костром кроме Веруники находился только Аристрат, тихонько посапывающий во сне и чему-то улыбающийся. Отшельник и Бум куда-то подевались.

Девочка встала и потянулась. Шея слегка ныла от неудобного способа и места сна, но настроение было замечательным, хотелось куда-нибудь нестись и что-нибудь делать.

Внезапно раздался шум. Кто-то пробирался сквозь кустарник и тихо ругался, натыкаясь на колючки. На поляну вышел Бум, хмурый, но деятельный. Едва кивнув Верунике и не обращая внимания на продолжавшего спать Аристрата, он начал разводить костер, попутно нанизывая небольшие куски мяса на тонкие палки.

Веруника хотела спросить, где он взял мясо и чье оно, но потом передумала, решив, что иначе не сможет его есть.

– Выспалась? – спросил карлик и передал ей флягу с водой.

– Это Отшельника?

– Нет, сам только что сделал, – гордо сказал Бум.

Потом перевел глаза на Аристрата и проворчал:

– А если б кто-то не забыл из дома взять…

– А ты мне напомнил об этом? – возмутился Аристрат.

Оказалось, он уже не спал и лежал подслушивал.

– Я думал, ты догадаешься, – протянул Бум, – хотя на что я надеялся… Ладно, иди есть, готово уже.

Ели они молча. Каждый думал о своем.

Но в силу общей беспокойности своего характера Аристрат не мог долго заниматься одним делом, в частности едой, и начал доводить Бума. Тот некоторое время терпел, потом взорвался и отправился злобным ураганчиком крушить вековые деревья.

Веруника вздохнула. Спрашивать Аристрата, зачем он это сделал, было бессмысленно. Тот и сам не знал зачем.

Вместо этого она спросила:

– Почему Бум так быстро выходит из себя?

Аристрат задумался. Немного помычал, пытаясь соскрести со своих извилин более или менее связные мысли, и ответил:

– Характер такой. Представь, что внутри каждого есть такой маленький сундучок обидок. Допустим, он может вместить штук пять обидок в день без видимых последствий, и крышка плотно их там держит, но когда появляется шестая, она уже не влезает и бьет по крышке сундука. Первые пять вырываются оттуда, и они все вместе бьют по башке. И тогда ты, вместо того, чтобы наорать на мелкого уличного вредителя, специально отдавившего тебе ногу в транспорте, срываешься на собственную бабушку, которая не вовремя постирала твои счастливые носки, в которых ты именно сегодня собирался топать на свидание. И неважно, что на свидание самому уже тащиться неохота, и ты с самого утра искал причину, чтоб не идти туда, главное, что бедная бабушка уже в слезах.

На этом месте Аристрат радостно засмеялся, вероятно, представив Бума в роли той самой бабушки.

– И что же делать в этом случае? – спросила Веруника.

– А ничего, – ответил Аристрат, – людей надо либо сразу любить вместе с их недостатками, либо бежать от них, чтоб зря не раздражаться и не копить свой сундучок с обидками!

Пока он разглагольствовал, Бум, уже немного успокоившийся, успел вернуться. В его волосах застряли репьи, а на носу была приличная ссадина. Видимо, он не очень удачно вписался в поворот.

Заметив его, Аристрат резвым кузнечиком вскочил с места и, душа карлика в объятьях, начал кружиться с ним, певучим голосом восклицая, как он его, ворчуна, любит.

Лицо Бума начало синеть, а из его горла вместо слов вырывался хрип. Аристрат изумленно посмотрел на него, затем, поняв, что еще немного, и он в буквальном смысле задушит друга в объятьях, поставил карлика на землю.

– Ненавижу все эти обнимашки, – просипел Бум.

Аристрат показал ему язык и демонстративно отвернулся.

Веруника радостно засмеялась. Уж очень ее веселила эта парочка. Девочка допила воду и вернула флягу Буму.

– Пора идти, – сказал он.

– По-ора идти-и! По-ора идти-и! – фальшиво напевая, Аристрат вприпрыжку двинулся вперед по небольшой тропе, уходящей вглубь леса.

Идти пришлось несколько часов. Веруника уже начала уставать, но привала они не делали, чтобы вновь не пришлось ночевать в Темном Лесу. Когда девочка уже почти потеряла надежду до него дойти, лес внезапно кончился.

Друзья очутились на большой равнине, которую пересекала широкая хорошо протоптанная тропа.

Веруника со вздохом опустилась на пенек, находившийся прямо у выхода из леса и простонала, что никуда больше не двинется, если не отдохнет.

Аристрат, хоть совсем и не уставший, решил ее поддержать. Театрально застонав, он обрушился в высокую траву, росшую вокруг тропы.

– Мои бедные больные ножки больше не могут идти! – обращаясь к небу, трагичным голосом завел он. – Они прошли много миль, были сбиты в кровь о камни и скалы! О боги, будет ли мне покой на этой земле грешной?!

– Тебе покой? Даже и не мечтай! – отрезал Бум. – Вставай, симулянт, а то мы так никогда не дойдем!

Аристрат гневно запыхтел, явно обиженный, что его монолог не был оценен зрителями.

– Ну что за люди? Стараешься тут для них, душу рвешь, хоть бы всплакнул кто! Неблагодарные!

Он поднялся с травы и, подойдя к пню, где находилась Веруника, сел на корточки.

– Бум, ну что ты за изверг, не видишь что ли, ребенок устал? Если мы его угробим, то наше путешествие будет лишено смысла.

Бум на мгновение задумался. Видно, обдумывал связь между «угробим» и «лишено смысла». Вероника настороженно завозилась. Но карлик уже взял себя в руки.

– Если ты такой жалостливый, сажай ребенка себе на плечи и пошли. Ты-то уж явно не устал, целыми днями носишься, тебе не привыкать.

Аристрат покосился на девочку, оценивая, не раздавит ли она его. Решив, вероятно, что бояться нечего, он повернулся к ней спиной. Веруника неуклюже забралась ему на плечи и мертвой хваткой вцепилась в воротник камзола. С Аристратом приходилось быть настороже. Мало ли, скинет еще.

Бум удовлетворенно кивнул и быстрым шагом направился вперед.

Веруника тряслась на плечах Аристрата, у которого была веселая подпрыгивающая походка. Веселая, если только на плечах не сидеть. Девочка подумала, что долго она явно не выдержит и скоро ее укачает хуже, чем в машине. Решив пока не думать об этом, она стала внимательно слушать истории из жизни Аристрата, который просто органически не переваривал тишину и, если никто не разговаривал, считал своим долгом забить эфирное время.

Бум периодически перебивал его, так как неукротимое воображение уводило Аристрата далеко от фактов.

– Ты просто мастер художественного вранья, – сказал он.

Аристрат поклонился, Веруника с криком слетела с него на землю.

– Благодарю за столь лестный комплимент, друг мой… Эй, девочка, ты зачем упала?

Веруника встала, отряхнула колени и со всей силы наступила ему на ногу. Аристрат заверещал. Девочка хотела повторить свой маневр, но внезапно остановилась и прислушалась. Вроде было тихо, если не считать воплей Аристрата, но все же что-то ее беспокоило.

– Мне кажется, я слышу топот, – задумчиво произнесла она, когда Аристрат наконец-то приглушил звук и плюхнулся на землю, чтобы поближе разглядеть отдавленную ступню. – Это что, снова те? С крокодильими хвостами?

Верунику обуял ужас, ей совсем не хотелось снова встретиться с теми ужасными злобными созданиями, которых она видела в Нижнем мире.

– Неа, не боись, они на поверхность не выбираются, – ответил Аристрат.

– Это должно быть что-то другое, – произнес Бум.

Он забрался на большой камень, удачно расположенный у дороги, и стал всматриваться вдаль. Некоторое время карлик щурил глаза, глядя на горизонт, а потом не спеша спустился вниз.

– Сейчас кое-что здесь пронесется, – сказал он, обращаясь к девочке, – ты только не бойся.

Веруника нервно сглотнула. Легко сказать – не бойся! Попробуй тут не бояться, когда за каждым деревом таится опасность.

– Аристрат, ты не хочешь с дороги уйти? – поинтересовалась девочка: тот сидел прямо посередине тропы.

Он покачал головой.

– Неа, не хочу, мне и тут удобно.

– А они тебя не раздавят? – девочка кивнула в сторону, откуда раздавался топот и приближалось облако пыли.

– Спорить не буду, – пожала она плечами и на всякий случай отошла подальше.

Облако пыли продолжало приближаться, шум становился все громче. Аристрат спокойно сидел посреди дороги и с интересом разглядывал свою ступню, обутую в грязный сапог. Сложно сказать, что именно он пытался там увидеть.

Веруника мелко подрагивала и неосознанно покусывала ногти на мизинцах, пытаясь унять страх восстановлением кальциевого баланса в организме.

Наконец среди пыли показался силуэт. Это оказался огромный пес, около двух метров в холке, со злыми красными слезящимися глазами и оскаленной пастью. Зубы у него были размером с добрый кулак, на них нитками висела слюна.

Он бежал прямо на Аристрата, который не обращал на него никакого внимания и даже головы не поднял. Веруника вскрикнула. Она была уверена, что пес сейчас снесет ее друга, и им с Бумом придется отскребать его от земли. Но произошло то, чего девочка не ожидала.

Пес, – а Веруника в последний момент заметила, что он немного прозрачен, через него просвечивала трава, – пронесся прямо через сидящего Аристрата. У того даже волосы не шевельнулись.

– Призрак? – с облегчением выдохнула Веруника.

– Да, – сказал Бум. – Видела секиру у него в спине? Достал он всех в Городе. Народ-то, конечно, бессмертный, но после его зубов замучаешься штопаться.

Веруника вздохнула.

– Господи, куда я попала?

– Да ладно тебе, – похлопал ее по плечу поднявшийся с земли Аристрат, – зато здесь весело.

– Да уж куда веселее, – пробурчала себе под нос девочка.

Друзья снова отправились в путь. Шли долго, не устраивая даже пятиминутного привала. Остановились лишь почти на закате, на берегу большого озера.

Веруника сразу же отправилась умываться. После долгой дороги у нее было ощущение, что лицо покрыто толстым слоем пыли.

– Я чувствую себя безумно грязной, – вздохнула она. – Сейчас бы все отдала за горячий душ.

Аристрат с Бумом, ухмыляясь, переглянулись.

Веруника заметила на берегу кострище. Видимо, кто-то до них здесь уже устраивался на отдых. Она отыскала там небольшой уголек и, забрав у Аристрата свой альбом, начала зарисовывать в нем события последних дней.

Аристрат, бурча себе под нос что-то про лентяев, отправился, подгоняемый Бумом, искать хворост для огня. Сам же карлик залез по шею в озеро, чтобы наловить на ужин рыбы. Он ловил ее голыми руками, не утруждая себя ни удочкой, ни наживкой.

Пойманную рыбу он выбрасывал на берег, один раз попав Верунике в голову.

Девочка погрозила ему кулаком и, стерев с бумаги мерзко пахнувшие капли, продолжила рисование.

Через час все трое уже сидели вокруг огня, наблюдая, как дожаривается рыба, нанизанная на хворостину, как на шампур.

– Знаете, у меня такое ощущение, будто я сто лет уже не была дома, а всего несколько дней прошло, – вздохнула Веруника. – Еще немного, и я забуду, как выглядит моя комната.

– Ничего страшного в этом не вижу, – сказал Аристрат. – на мой взгляд, твоя комната выглядела ужасно. Все эти розовые стены, игрушки и куколки, беее!

На этом месте он так сморщился, что даже Веруника засмеялась.

– Ну вообще-то, я девочка, и мне положено иметь такую комнату.

– Ничего подобного! – возразил он. – Можно быть девочкой и развешивать по комнате черепа и чучела грызунов!

– Опять ты со своим могильным юмором, – недовольно отозвался до сих пор молчавший Бум. – Мы хоть и на том свете, да только даже для него ты перебарщиваешь.

Веруника по-школьному вскинула руку. Аристрат издал смешок.

– Чего тебе, дитятко? Высказаться хочешь?

Веруника запустила в него головешкой, но Аристрат вовремя увернулся, иначе бы она угодила ему прямо в лоб.

– Я вот тут подумала. Все так боятся смерти, но ведь здесь нет ничего страшного. Ну, может, не считая духов и непонятых животных с кучей зубов и топором в спине.

– Не топором, а секирой, – поправил ее Бум. – А боятся все не смерти, а скорее неизвестности. Даже самоубийцы, заметь, в ужасе, хоть и не хотят больше жить, просто они не знают, что тут, за порогом жизни. Даже если им рассказать, не факт, что они поверят, это нужно своими глазами увидеть, чтоб убедиться.

– Я убедилась, – сказала Веруника. – Слушайте, а нам еще долго до Города идти? Хочется уже наконец поспать не на земле.

– Завтра к вечеру подойдем, – подумав, ответил карлик, – если конечно никто не будет нас тормозить.

На этом месте он намекающе посмотрел на Аристрата. Тот, вознегодовав, разразился тирадой: мол, он-то как раз таки и не тормозит, а тормозят его всякие личности с короткими ногами, например, и если бы не они, он бы весь пусть преодолел за день.

– Да ты заблудился бы просто, – насмешливо проговорил Бум.

– Неправда! Я Загробный Мир знаю как свои пять пальцев!

Он резко придвинул свою пятерню к лицу карлика.

Тот, заметив червя, выглядывающего из перчатки с обстриженными пальцами, поморщился.

– Да верю я тебе, верю, – Бум отодвинул руку Аристрата от своего лица. – Давайте есть, рыба уже готова.

Веруника никогда не любила рыбу. Дома, когда ее кормили рыбой, она обычно, давясь, съедала маленький кусок, а потом набивала рот хлебом. Но приготовленная на костре рыба ей очень понравилась. И плевать, что вода в озере сильно пованивает тиной и чем-то еще тошнотворным, а хворостины, на которые нанизали эту рыбу, были не слишком чистые, видимо, дело, скорее, в том, с кем и где есть эту пресловутую рыбу.

– Надо устраиваться на ночлег, – с хрустом зевнул Аристрат.

– Да, пора, – кивнул Бум и задумчиво посмотрел на опускающееся за горизонт солнце. – Завтра придется идти весь день, не останавливаясь, вечером в городе закрывают ворота, если не успеем, придется спать под стенами.

Верунике всю ночь снились родители. Будто их под землю уносит огромная когтистая лапа. Девочка проснулась перед самым рассветом, вся покрытая холодным потом, и еще долго не могла унять дрожь.

Она подошла к озеру и стала смотреть на воду. Через некоторое время ей стало гораздо лучше, словно медленное, спокойное движение воды изгоняло из ее головы все дурные мысли.

Глубоко вздохнув, Веруника закашлялась – даже ночью воздух был наполнен запахом воды. Девочка вернулась к Буму и Аристрату и стала наблюдать за тем, как они спят.

Аристрат лежал на спине, раскинув ноги и руки в стороны. Он был похож на большую морскую звезду. Во сне Аристрат загадочно улыбался и тихо посапывал носом. Изредка он начинал шевелить пальцами то на одной, то на другой руке.

Бум, наоборот, спал, свернувшись в клубок, и храпел себе в подмышку.

Веруника хихикнула. Она не могла понять, как такие разные люди могли стать такими хорошими друзьями. Возможно, дело было именно в том, что в них не было ничего одинакового, и они гармонично дополняли характеры друг друга.

Внезапно Аристрат резко сел. Веруника подумала сначала, что он проснулся, но потом заметила, что у него закрыты глаза. Аристрат промямлил что-то непонятное и упал обратно на спину.

Веруника смотрела на него, хлопая ресницами. От удивления у нее даже челюсть отвисла.

– Вот уж не ожидала, что он говорит во сне, – прошептала она, почесывая макушку.

Девочка недоумевающе покосилась на свою руку.

– Ну вот, уже набралась от него.

Веруника подумала, что еще неделя, и она станет такой же чокнутой. Родители явно не оценят этого, когда она вернется домой. Девочка прилегла обратно на свое место и незаметно уснула.

Веруника проснулась от резких толчков в плечо. Спросонья она не сразу поняла, что происходит и где она вообще находится. Сильно зажмурившись, девочка снова открыла глаза и увидела взволнованную физиономию Аристрата.

– Давай поднимайся! Надо срочно уходить отсюда!

– Да? А что случилось?

Девочка села и заметила Бума, который нервно подпрыгивал, явно куда-то спеша.

– Веруника, давай быстрей вставай!

– Да что случилось-то?

Аристрат указал куда-то пальцем. Веруника перевела взгляд и увидела большие, с человеческий рост, цветы с ярко-красными лепестками. Стебли были шириной в ногу, никак не меньше.

– Ой, а что это? Вчера же их здесь еще не было.

– Это Маковый Сад Глюков. Он самостоятельно передвигается, и в него лучше не попадать.

– Почему?

– По качану! Слово «глюки» тебе ни о чем не говорит?

– Пойдем быстрей, – дергая Веронику за кофту, произнес Бум. – Идти придется через них, обходить их слишком долго, надышимся. Прижми к носу что-нибудь, рукав, например, глубоко не дыши и глаза прикрой. Если пыльца в глаз попадет, нарадуешься.

– Что?!

– Ничто! Шевели панталонами, барышня, – воскликнул Аристрат уже на ходу.

Верунику он буксировал за собой, крепко держа ее за руку. Бум мелкой рысцой семенил рядом, тихо завидуя длине ног Аристрата Веруника, памятуя о том, что нельзя широко открывать глаза, почти не видела, куда они бежали. Изредка ее несильно било по лицу большими прохладными листьями – Аристрат несся, не разбирая дороги.

Минут через пять Веруника запыхалась настолько, что не могла уже неглубоко дышать, она буквально задыхалась, а в боку кололо с такой силой, словно там танцевала пара горячих ежей. Решив, что если она упадет тут в обморок, будет еще хуже, девочка сделала пару глубоких вдохов.

Тут же с ее сознанием стало твориться что-то невообразимое.

Перед глазами все поплыло и заволокло розоватой дымкой. Девочке почудилось, что вокруг не цветы, а высокие дома с выщербленным камнем, какие она видела в Лондоне. Из их окон высовываются бледные, никогда не видевшие солнца лица без глаз с длинными узкими ртами, открытыми в беззвучном крике. Потом это наваждение сменилось другим. Маленький толстый Бум вдруг превратился в стройное дерево, на котором, словно яблоки, висели отрубленные конечности. Они осыпались, как осенняя листва, при каждом шаге, и на их месте тотчас же вырастали новые. Затем Бум стал двоиться, троиться, и вскоре вся земля была засыпана обрубками человеческих тел. Веруника почувствовала сначала тошноту, а потом необъяснимое кровожадное желание вцепиться в один из Бумовых «плодов».

Вдруг это разом все исчезло, картинка стала нормальной, но Верунике в голову пришло, что это Аристрат убил ее бабушку, а заодно и ее родителей. Девочка начала брыкаться и молотить кулачками по его спине. В тот момент, когда ее сознание приписало Аристрату еще с десяток смертей, девочка укусила его за плечо, Аристрат по-девичьи взвизгнул и в ответ цапнул Верунику за ногу.

Этот глюк исчез, но тут же пришел следующий. Верунике стало казаться, что Аристрат прекрасный принц, самый добрый на земле, что никогда никого не убивал, а лишь пытался спасти ее семью. Веруника заплакала от раскаяния. Она рыдала и, захлебываясь слезами, громко просила о прощении.

Девочка все кричала, а в ее сознании одни декорации сменяли другие. То летали диковинные птицы, чертами неуловимо похожие на Роксану Александер, такие же толстые и с мерзкими пронзительными голосами. То вокруг них разверзалась земля, и из ее недр выходили двухметровые воины в латах, держа в железных руках ромашки.

Образы плавно перетекали из одного в другой, а Веруника все тряслась на плече Аристрата и, рыдая, просила взять ее в жены, чтоб объединить их королевства, так как ей уже чудилось, что она эскимосская принцесса, сбежавшая от злобной мачехи.

– Долго еще? – крикнул Аристрат Буму.

– Я думаю, нет, – ответил тот запыхавшимся от долгого бега голосом, – но надо поторопиться, а то мы ее потеряем. Она уже так надышалась, что неизвестно, когда в себя придет и придет ли вообще!

В глазах Аристрата мелькнуло беспокойство, и он ускорил шаг.

Неожиданно большие цветы расступились, и друзья вышли к небольшому ручью. Бум тут же упал на землю, по инерции продолжая шевелить ногами. Аристрат падать не стал, его длинные ноги были больше предназначены для быстрого бега, чем у карлика, так что он почти не устал. Обернувшись назад, он увидел, что цветы быстро уходят. Теперь можно было дышать спокойно.

Наконец Бум отдышался и сел. Задумчиво глянул вокруг, а потом на Верунику. У той уже не было сил рыдать, и она, тихонько всхлипывая, пела песню на непонятном языке и отгоняла от себя мух с лошадиными головами.

– Что будем делать? – спросил Бум.

Аристрат на секунду задумался, а потом сбросил девочку в ручей. Воды там было по колено. Некоторое время Веруника с бессмысленным взором просидела в воде.

Аристрат и Бум молча смотрели на то, как она разглядывала с удивлением свои руки, точно первый раз видя их.

– А где перья? – спросила девочка с обидой в голосе. – Только что были же перья!

Она показала друзьям руку, где, должно быть, и ожидала увидеть перья.

– Крыша, стой, раз-два! – сказал Аристрат и залепил Верунике звонкую пощечину.

Пощечина вышла довольно сильной. Голова девочки мотнулась в сторону, а потом Веруника упала под воду. На поверхность побежали веселые пузырьки.

– Ты что делаешь? – завопил Бум, вскакивая с места.

Он залез в воду и, схватив Верунику, вытащил ее на берег. Девочка закашлялась, отплевывая воду.

– Псих несчастный! Ты ей чуть голову своей ручищей не оторвал!

Аристрат смущенно отвернулся.

– Подумаешь, перестарался слегка, она, когда меня бьет, тоже силу не рассчитывает, – вполголоса недовольно проворчал он.

Веруника, откашлявшись, села. Ее била дрожь, а горло было содрано, будто она завтракала наждачкой.

– Господи, это был кошмар, – просипела она.

– Пришла в себя? – спросил Бум.

Веруника кивнула. Карлик заставил Аристрата снять камзол и отдать его Верунике, чтоб та согрелась. Аристрат начал качать права, заявляя что-то про частную собственность, но все же укутал девочку.

Лучше бы он этого не делал, так как запах у камзола был тот еще. Веруника моментально расчихалась.

Аристрат обиделся и попытался отобрать свою одежду, но, наткнувшись на сердитый взгляд Бума, передумал. Вместо этого он отправился искать хворост, чтоб развести костер.

– У меня уже никаких нервов не хватает на это путешествие! – заявила девочка. – Есть хоть какие-нибудь гарантии, что я доберусь живой?

Бум и Аристрат задумчиво переглянулись и ничего не ответили.

Веруника вздохнула: «Хорошенькие перспективки, ничего не скажешь!»

Глава четвертая

Солнце уже почти закатилось за горизонт, когда друзья подошли к городу. С внешней стороны он был похож на большую круглую каменную стену, огороженную рвом. Веруника не раз видела на иллюстрациях в книжках подобные крепости.

Деревянный подъемный мост был еще открыт, но заметно было, что стражники собирались его уже поднимать. Они то и дело поглядывали на закат, ожидая, когда последний луч скроется и на землю опустится ночь.

Бум, Аристрат и Веруника спокойно миновали вход в Город Мертвых. Двое стражей, стоявших на посту, еле заметно кивнули и тут же потеряли к путникам интерес. Стражники были под два метра ростом, крепко сбитые и обросшие густыми и нечесаными бородами. Проходя мимо них, Веруника поежилась.

– Ну все, теперь за тебя можно не волноваться, здесь всякая дрянь не водится, – сказал Бум.

– Зато тут другой дряни навалом, – возразил Аристрат, кивая на идущего недалеко человека.

Тот шел, пошатываясь, и опирался на пальцы непропорционально длинных рук. Весь его неопрятный вид без слов демонстрировал, что этот субъект завтракает и ужинает в кабаке, и отнюдь не салатиком с безобидным чаем.

Почувствовав, что речь шла о нем, человек грузно развернулся и, недобро косясь маленькими нетрезвыми глазками на Аристрата, хриплым голосом произнес:

– Дря-я-янь?! Вот я тебе сейчас… – так и не придумав, что он сейчас сделает, субъект махнул рукой и, покачиваясь, удалился.

– Мда, – протянул задумчиво Бум, – знатный персонаж. Уже поздно, надо подкрепиться и искать ночлег. А завтра утром пойдем в Замок к Королеве.

– К Королеве? – переспросила Веруника.

– Да, – кивнул карлик. – Ее зовут Морана, она правит Миром мертвых.

Аристрат скривился так, будто куснул недозрелый лимон, выражая этим, что он думает о Королеве.

– Морана – Королева Загробного Мира, – произнесла Веруника. – Неплохо звучит.

Друзья двинулись дальше. На улице почти никого не было, похоже, спать здесь отправлялись с закатом.

От площади у ворот расходилось множество улочек, широких и узких. На них было понатыкано множество небольших деревянных, изредка каменных домиков. Они стояли так тесно, что, казалось, наползали друг на дружку. На улице, – заметила Веруника, – не наблюдалось никакой растительности, даже чахлой травинки не было. Это выглядело странновато, учитывая, что за воротами вовсю бушевала природа.

Наконец, немало попетляв по извилистым улочкам, друзья вышли к двухэтажному слегка покосившемуся строению с небольшим навесом над дверью. На первом этаже горел свет, из ставен доносились голоса.

Аристрат подошел к двери и бодро постучал по ней ногой.

Голоса в доме затихли. Открывать не спешили. Аристрат подождал секунд пять, еще раз врезал ногой по двери и, так и не дождавшись никакой реакции, нагнулся и приник глазом к замочной скважине.

И, как оказалось, вовремя. Раздался оглушительный выстрел. В двери, на уровне, где еще несколько секунд назад была голова Аристрата, появилась большая дыра. Аристрат, не выпрямляясь, посмотрел на друзей и нервно сглотнул.

– Совсем он тут озверел, – недовольно произнес Бум. – Я же говорил, что не надо было переезжать.

Внезапно дверь резко распахнулась, видимо, ее вышибли ногой. Аристрат, который продолжал стоять, согнувшись возле замочной скважины, от удара слетел с крыльца, чудом не задев Верунику и Бума.

– Как у вас здорово тут гостей встречают, – растерянным голосом заметила девочка.

– Это еще нормально, – вставая с земли, прокряхтел Аристрат. – Вот у меня знакомый есть, так он всех с ружьем встречал!

Веруника и Бум переглянулись.

– Кхм, Аристрат, – девочка указала пальцем на дверь, в которой зияла внушительная дыра.

– Опс, кажется, я сильно головой долбанулся!

– Тебе надо обращаться с ней чуть бережней, а то она у тебя и так плохо работает, – прошептала Веруника.

На крыльце появился хозяин дома и любитель встречать гостей выстрелом из ружья. Он был невысок, зато очень грузен. Казалось, объем его талии равен росту, хотя найти там талию не смогла бы даже толпа исследователей-кладоискателей. У него была густая рыжая борода и обширная плешь на макушке.

Когда человек вылетел на крыльцо, его выражение лица было до бесконечности яростным. Веруника на мгновение представила, что было бы, если б Бум и Аристрат перепутали дом.

– Хаггенми, друг мой! Сколько лет, сколько зим, – радостно проговорил Бум.

Яростное выражение покинуло лицо толстяка, его озарила улыбка.

– О, дружище, вот уж не думал, что ты ко мне заглянешь! – гулким басом воскликнул Хаггенми.

Он сильно, с резким выдохом, обнял карлика так, что у того ноги оторвались от земли. Аристрат фыркнул. На его взгляд, эти двое выглядели очень умилительно. Веруника тоже не удержалась и хихикнула.

– Аристрат, я тебя тоже очень рад видеть! Все так же куролесишь поди? Ну что же вы тут стоите? Проходите скорей в дом! – сказал Хаггенми, жестом приглашая друзей войти.

Снаружи весьма невзрачный, внутри дом Хаггенми оказался очень уютным, чувствовалась женская рука.

– Родной, кто там пришел? – отозвалась из соседней комнаты упомянутая рука.

– Хамина, выходи! Сам старина Бум почтил нашу скромную обитель своим присутствием! – подмигивая карлику, сказал Хаггенми.

Из комнаты, мягко и дружелюбно улыбаясь, вышла женщина, одетая в темное платье. Она была столько же стройна и высока, сколь ее муж толст и низок.

«Прямо позитив и негатив», – подумала Веруника.

Хамина и Бум тепло поприветствовали друг друга.

– Неужели это сам великий Аристрат? – картинно всплеснув руками, воскликнула женщина.

Аристрат горделиво выпятил грудь, но, заметив насмешливый взгляд Хамины, сразу сдулся и нахмурился.

– Ох, прошу, не обижайтесь на меня, я неудачно пошутила и ни в коей мере не хотела вас обидеть, – быстро сказала Хамина и дотронулась своей тонкой изящной рукой до покрытых грязью пальцев Аристрата, от чего тот моментально покраснел, как перезревший помидор.

– Чего стоим на входе? Пожалуйте к столу, гости дорогие! Моя жена прекрасно готовит, – Хаггенми повел всех в комнату.

– Не буду спорить, – отозвался Бум. – Лучшего кулинара, чем дорогая Хамина, я никогда не встречал! А ведь я достаточно долго живу и многое повидал!

– Прекрати, Бум! Что за грубая лесть? Ты сам готовишь ничуть не хуже, чем я, – смеясь, возразила Хамина. – А где-то даже и лучше.

– Ну это уж сказки, дорогая моя, – мягко ответил Хаггенми.

Все уселись за большой прямоугольный стол из светлого дерева. Посреди него стояла ваза с цветами, слишком яркими, чтобы быть живыми.

Веруника протянула руку и дотронулась до лепестков. Да, так и есть, искусственные.

– С моей могилы, – проследив за рукой девочки, прокомментировала Хамина. – Мой дорогой Хаггенми специально спустился на землю, чтобы принести их.

Веруника резко отдернула от цветов руку. Подумав, что это выглядело не слишком вежливо, она извинилась. Но присутствующие отнеслись к происходящему вполне спокойно.

– Ничего страшного, девочка. Пока ты жива и в твоем теле пульсирует кровь, ты не сможешь понять загробной романтики, – успокаивая Верунику, сказал Хаггенми.

К столу подошла Хамина, держа в руках большой серебряный поднос, прикрытый крышкой из непрозрачного стекла.

– Утка с апельсинами и маруккой, – сказала она, поставив поднос на стол и сняв крышку. – Веруника, попробуй, в твоем мире марукка не растет!

Веруника еле сдержала слезы. Она вспомнила утку своей мамы и снова почувствовала, как сильно соскучилась по дому. Усилием воли ей удалось загнать рвущиеся наружу слезы обратно и улыбнуться.

– Да, спасибо, я с удовольствием попробую.

Едва Хамина начала накладывать еду на белоснежные тарелки, как с лестницы, ведущей на второй этаж, послышался гулкий звук тяжелых шагов.

– Сыночек, ты как раз вовремя, садись за стол, – пропела Хамина. – И не забудь поздороваться с гостями!

Веруника с большим трудом сдержала возглас. Со второго этажа к ним спускался сутулый гигант с толстыми щекам и глазами без единой мысли. У него были пудовые кулаки и цыплячьи ножки. Добротой от него даже не пахло, скорей всего он этого слова даже и не знал. И судя по не изуродованному интеллектом лицу, этот субъект вообще мало что знал.

– Познакомьтесь, это Лурик, наш сын, – произнесла Хамина полным гордости голосом.

Лурик, не удостоив гостей своим вниманием, тяжело плюхнулся на стул и, нагло забрав порцию Аристрата, начал жевать утиное мясо, при этом громко чавкая. Аристрат аккуратненько отодвинулся подальше. Он всерьез опасался, что голодному Лурику может прийти в голову, что сидящий рядом дяденька вполне съедобен.

Любимому сыночку Хамины было глубоко плевать на опасения Аристрата, он ел, а думать и есть одновременно – это удел каких-нибудь там Цезарей, которые от такой многозанятости долго не жили, в отличие от Лурика, который явно затруднился бы сказать, сколько ему лет.

Веруника наблюдала за ним с бескрайним удивлением и с такой же бескрайней брезгливостью. У Роксаны Александер появился сильнейший конкурент. Можно сказать, Лурик устроил ей полный нокаут.

– Не обращай внимания, – негромко сказал Верунике Аристрат, – он дебил.

– Аристрат! Единственный дебил в этом помещении – это ты! – нахмурился Бум.

Хаггенми сделал вид, что ничего не заметил. Видно, он и сам понимал, что его отпрыск далек от идеального розовощекого карапуза. Хамины, к счастью, в этот момент в комнате не было, она вышла на задний дворик за лепешками.

Веруника хотела поинтересоваться, почему они хранят лепешки на заднем дворе, а не в доме, но решила пока придержать свое любопытство и спросить потом это у Бума. А то мало ли что! Это они тут все уже мертвые, им все равно, а Веруника все еще была живой и хотела оставаться такой как можно дольше.

Ужин прошел вполне нормально, если, конечно, не считать Лурика, который, сожрав четыре порции мяса, решил поиграть и стал дергать Аристрата то за волосы, то за одежду.

Аристрат, в конец задерганный, но справедливо опасавшийся протестовать против такого внимания, тихо сидел на стульчике, похоронив надежду поесть. Веруника, искоса на него поглядывая и сдерживая улыбку, все же пожалела друга и незаметно спрятала одну из лепешек.

– С чего вдруг вы в Город пришли, Бум? Ты же его всегда терпеть не мог, – наконец догадался спросить Хаггенми.

– Ребенка надо домой отправить.

Веруника, уже вошедшая в тот возраст, когда люди злятся, когда их «ребенкают», громко фыркнула.

– Еще она с бабушкой хотела увидеться, – добавил Бум, обсасывая утиную косточку.

– Семейные узы – это хорошо, – одобрительно кивнул Хаггенми. – Про семью ни в коем случае забывать нельзя.

Верунике показалось, что она уже слышала от кого-то подобные слова.

– Когда отправляетесь? – спросила Хамина.

– Завтра утром.

– Наверно, приятно будет поспать не под открытым небом, – подмигнула женщина.

– Мне-то что, – пожал плечами Бум, – я привыкший, а вот эти двое…

Аристрат мгновенно вознегодовал, забыв даже про дергающего его Лурика.

– Это ты-то привыкший? Как бы не так! Сидишь в своем кукольном теремке, нос наружу не высовываешь!

Карлик после такого нелестного высказывания о его доме шумно задышал и начал наливаться краснотой. Веруника подумала, что если он снова взбесится, ночлег в этом доме явно отменится. Но хозяева отреагировали вполне спокойно. Не дожидаясь, пока Бум превратится в тайфун, Хаггенми щелчком пальцев отворил входную дверь, а его жена даже ухом не повела. Она была занята – вытирала своему огромному чаду нос платком, размеру которого позавидовала бы и простыня.

Бум вылетел на улицу и принялся там жужжать, будя жителей соседних домов. Один раз в него даже запустили старым полумертвым петухом.

Аристрат продолжал еще что-то говорить о том, как бесстрашно он ночует без крыши над головой, но его никто не слушал. Все внимание приковал к себе, не желая того, Лурик, который впервые за вечер заметил Верунику и не придумал ничего лучше, чем кидаться в нее объедками.

Минут через десять, когда Бум вернулся, Лурика уже удалось успокоить и, вручив ему чан со вчерашним супом, отправить наверх спать.

– Я извиняюсь, – смущенно пробормотал Бум.

– Да ладно тебе, брат, у всех свои недостатки, у тебя еще не самые страшные, – успокоил его Хаггенми, намекающее кося глазами на Аристрата. Тот, к счастью, ничего не заметил.

После ужина остро встал вопрос, кто где будет спать. Так как внизу было всего две деревянные лавки, Аристрата пытались отправить на второй этаж ночевать в комнату к Лурику. Его, понятное дело, эта перспектива не впечатлила.

Хаггенми вздохнул, но, решив быть гостеприимным до конца, пошел на задний двор и вырвал из земли грубо тесанную скамейку и притащил ее в дом.

Аристрат хотел сначала возмутиться, но, услышав сверху храп Лурика, от которого двери то открывались, то закрывались, замолк и, подложив себе под голову свернутый камзол, заснул в одну секунду.

Веруника, сильно уставшая за день, тоже сразу легла спать, а Бум и Хаггенми вышли на улицу и сели на крыльцо.

– Ты уверен, что это была хорошая идея – привести сюда девчонку из мира живых? – спросил Хаггенми, закурив трубку.

Кольца дыма не поднимались в воздух, а мягко стелились по земле, образуя причудливый узор.

Бум дернул плечом.

– Это была не моя идея.

– Думаешь, она сможет отсюда выбраться? Хотя, учитывая, что ей здесь нравится, может, тогда и не стоит нервничать?

– Глупо стремиться сюда раньше времени, – отрезал Бум и, вздохнув, пошел в дом.

Хаггенми просидел еще несколько минут, поглядывая на темное небо и выпуская дымные кольца.

Верунике ночью ничего не снилось. Лишь только несколько раз в темноте мелькнули взволнованные лица родителей.

Когда утром Аристрат, Бум и Веруника, тепло попрощавшись с Хаггенми и его семьей, вышли из дома, улица была уже не похожа ту, какой была накануне вечером.

Сейчас по ней сновало туда-сюда множество людей. Многие шли с корзинами, набитыми едой, в центр Города, где располагались торговые ряды. Кто-то выгуливал скотину, которая выглядела не совсем так, как привыкла ее видеть Веруника: коза с тремя парами загнутых в разные стороны рогов, куры, вместо перьев покрытые кольчугой, коровы, которые ходили на двух ногах и меланхолично жевали одинокую травинку в углу рта.

Еще пару дней назад Веруника бы удивилась, увидев это, но сейчас, после того, как пересекла почти весь загробный мир, она лишь жадно впитывала в себя все, что видела, понимая, что, когда вернется домой, такого разнообразия, потрясающего фантазию, уже не будет.

– Надо позавтракать, – сказал Бум, неодобрительно косясь на толпу. Ему явно не нравилось все это мельтешение. – А потом зайдем в одно место и отправимся в замок.

– А моя бабушка где сейчас живет? Я могу ее тут встретить? – спросила Веруника.

– Нет. Она, как вновь прибывшая, пока еще находится в замке. Нужно время для адаптации. Не все же так быстро осваиваются на новом месте, как ты, – подмигнул ей карлик.

Вдруг мозг Веруники пронзила мысль, которая, как ни странно, раньше ей в голову не приходила.

– Вы ведь в загробном мире находитесь? Значит, вы когда-то жили там, на земле. Как вы умерли?

Бум и Аристрат резко остановились. С лица Аристрата моментально пропала вечная веселая безуминка, оно стало напряженным и где-то даже грустным.

– Веруника, – как можно мягче сказал Бум, – некоторые вещи спрашивать не стоит. Когда-нибудь ты начнешь понимать, какие именно. Есть вещи, о которых люди не хотят распространяться, они закапывают их в сознание поглубже, даже от себя, прячут за ворохом каждодневных проблем и сами боятся, что эти мысли вылезут наружу.

– Ну извини, я не думала, что для вас это такая проблема. Мне казалось, вам здесь нравится.

– Нравится-то нравится, да только ностальгия – это генетически заложенная болезнь, – ответил уже вполне отошедший Аристрат.

Поняв, что брякнул что-то умное, он поспешил исправиться:

– И вообще, чтоб ты знала, надо сначала подумать, а потом уже разевать свое вентиляционное отверстие!

– Аристрат, ты вообще когда-нибудь говорил людям хоть что-то хорошее? – поинтересовалась Веруника.

Аристрат серьезно задумался. Почесал макушку. Попробовал поймать за хвост хоть одно воспоминание, но увы.

– Ну наверняка да, – сказал он крайне убежденно, – я просто уверен в этом!

В голосе Аристрата послышалось неприкрытое сомнение. Он поспешил сменить тему.

– Не знаю, как вы, а я безумно хочу есть.

– Да ты все время хочешь есть, – отозвался Бум. – Это желание, в принципе, единственное, что в тебе незыблемо.

«Не считая идиотизма», – подумала Веруника, но благоразумно не стала произносить это вслух.

Наконец троица вышла в торговые ряды. Бум, в отличие от своих спутников, не стал рассматривать с открытым ртом все вокруг, он целеустремленно шагал, ловко обходя устроившихся в беспорядке торговцев.

Каких товаров тут только не было! Одна маленькая жалкая лавчонка могла потрясти любое, даже самое искушенное воображение. Непонятные плоды непонятных деревьев, огромные куски свежего мяса, выглядевшие так, будто их отпилили от пробегавшего мимо динозавра, пучки дурманно пахнущих трав. Кроме съедобного здесь еще продавали разные нужные в обиходе вещи, от незамысловатой посуды до частей тела.

Одна толстая и очень старая на вид торговка (выглядела она так, будто была прапрабабушкой первого фараона) продавала глаза, которые небрежно лежали в большой плетеной корзине. Когда Веруника проходила мимо нее, все зрачки устремили взгляд к ней. И хотя торговка вроде как и не обратила на нее внимания, девочка почувствовала ее плохо скрытый интерес. Да и другие тоже нет-нет, да и поглядывали на нее, возможно, чувствовали, что она из мира живых.

Этим торговым рядам было еще чем похвастаться кроме товаров. Покупатели тоже не были заурядными. Мрачный детина с семью руками, на которых были такие толстые желтые ногти, что они казались черепашьими панцирями, холеный молодой человек, который держал собственную голову под мышкой, изредка показывая ей продаваемый ассортимент, женщина средних лет, чьи ярко выраженные следы гниения на лице не мешали ей самоуверенно и вызывающе хохотать.

Перечислять можно было долго. Веруника вдруг впервые подумала, что не очень-то хочет возвращаться обратно в свой мир, там ведь такого не увидишь. Девочка ужаснулась этой мысли и быстро ее отогнала.

– Бум, куда ты так целеустремленно шагаешь?

Карлик пробормотал что-то невнятное, не сбавляя скорости.

Наконец они вышли к небольшому строению, перед которым стояло несколько маленьких неаккуратно вырезанных деревянных столиков. Само строение напоминало барную стойку с не пойми откуда притесавшейся крышей.

За стойкой, лениво отгоняя мух, боролся со сном очень тощий парень. На вид ему было не так уж и много лет, но впечатление портила почти до конца сгнившая правая щека, на которой островками росла зеленая плесень.

На первых за сегодняшнее утро посетителей он обратил не больше внимания, чем на ползающих по неожиданно чистой посуде мух.

– Почему мы пришли именно сюда? – как-то разом почувствовав, прошептала Веруника.

– В других местах для пикантности используют яды, нам-то, сама понимаешь, все равно, а вот тебе явно не стоит это пока пробовать.

Веруника оценила честность слова «пока». И хоть загробный мир ее теперь уже не пугал, смерти она все же страшилась.

– Молодой человек, – напустив на лицо серьезность, подошел Аристрат к бармену, – что у вас сегодня в меню?

Парень за стойкой медленно обернулся к Аристрату, оглядел его с ног до головы и, нехотя произнося слова, словно кидая милостыню по монетке в ладонь, ответил:

– У нас сегодня в меню переучет.

Аристрат несколько озадачился. В данном заведении, если его, конечно, можно так назвать, переучитывать можно было только старую и очень несвежую тряпку, которая лежала у правой руки бармена и, видимо, служила для протирки столов.

– Я дико извиняюсь, но что вы собрались переучитывать? Неужели ее? – брезгливо поинтересовался Аристрат, манерно показывая на тряпку указательным пальцем.

Парень за стойкой перевел взгляд на тряпку, на секунду задумался и решил сменить показания.

– Ну, тогда санитарный день.

– Скорее уж антисанитарный, – грубо отозвался Бум. – Пошли отсюда! Будем считать, что мы не голодные!

– Эй-эй-эй! Ты можешь считать все, что хочешь, но мой желудок с тобой категорически не согласен, – возмутился Аристрат и тут же свистнул из ближайшей лавчонки несколько яблок.

Это было проделано настолько быстро, что не только торговка, но и Веруника не поняла, что произошло, и лишь когда, самодовольно улыбаясь, Аристрат протянул ей яблоко, девочка восторженно заявила:

– Вот это да! Я тоже хочу так уметь!

– Вот еще! Чтоб ты стала грязным воришкой? Нет уж!

– Бум! – обиженно вскрикнул Аристрат. – Ничего я не грязный!

– Ты уверен?

Аристрат посмотрел на свои черные ногти, запыленный камзол и ботинки, с которых при каждом шаге осыпалась корками присохшая земля, и благоразумно заткнулся.

– Может, это, конечно, и плохо, – не стала спорить с Бумом Веруника, – но ты заметь, какое мастерство! Просто талантище!

Аристрат, до сих пор разглядывавший грязь под своими ногтями с таким интересом, будто только что узнал, что у него есть руки, горделиво осклабился.

– Слыхал, праведник? Я талант!

Сказал он это явно зря, так как тут же получил приличный удар локтем в солнечное сплетение.

– А я уже успел забыть, как вам нравится меня бить, – согнувшись, прохрипел Аристрат.

– Все, хватит! – окончательно рассердился Бум. – Мы сюда вообще-то по делу пришли, а не ваньку валять!

– Какого еще Ваньку? Твое альтер эго зовут Ванькой? У тебя, наверно, у дочери племянника третьего мужа второй жены двоюродного дедушки был усыновленный ребенок из России? – съехидничал Аристрат.

Получив еще один далекий от нежности удар, он резко свернул свою вербальную активность, и дорога до замка, где жила королева загробного мира, прошла в тишине и относительном спокойствии.

Глава пятая

Замок королевы Города Мертвых выглядел не то чтобы мрачно, а скорее безлико и угнетающе. Темно-серые облицованные камни давили на землю и на сознание. Глядя на них, хотелось лечь, свернувшись клубочком, и, ни о чем не думая, тихо ждать забвения.

– Мда, ну и обстановочка, – протянула Веруника, оглядывая высокие стены с маленькими окошками-бойницами.

– А ты чего ждала? Дворец принцессы? – с интересом спросил Аристрат.

– Ну не совсем так, конечно…

Друзья подошли к большим деревянным дверям, но постучать не успели. Двери распахнулись. За ними стояли двое угрюмых стражей, вооруженных пиками.

– Мы к королеве, – сказал Бум.

Стражники никак не отреагировали на его слова, лишь немного отодвинулись, давая гостям войти.

Внутри Веруника увидела огромный холл, где находилась широкая лестница и две колонны по бокам. Больше не было ничего.

– Минимализм во всей красе, – не преминул прокомментировать Аристрат.

Бум целеустремленно направился к лестнице. Подойдя к ней ближе, Веруника увидела, что та не только широкая, но и достаточно высокая. На первый взгляд в ней было не меньше пары тысяч ступеней.

– Убить бы архитектора, – пропыхтел Аристрат после десяти минут подъема.

– Так ты сходи к нему, он недалеко от замка живет, – задыхаясь, предложил Бум. – Ты его дом сразу узнаешь. Такого психоза на этих улицах еще не видели!

Веруника хотела засмеяться, но сил на это не было. Сердце ее давно уже прыгало в горле, точно стремясь выпрыгнуть и вернуться обратно вниз.

Когда наконец ступени кончились, друзья вышли на площадку и уткнулись в наглухо закрытую дверь.

– Не очень-то тут нам рады, – вполголоса проворчал Аристрат.

Лучше бы он этого не делал. Не успел он договорить, как дверь тут же резко распахнулась, едва не заехав по лицу этому критику-самоучке. Аристрат хотел еще что-нибудь брякнуть, но, как ни странно, передумал.

Веруника заглянула внутрь. Пейзаж был таким же, как и на первом этаже, с той только разницей, что здесь между колоннами обитала не лестница, а трон с вытянутой спинкой, обитый темно-красной тканью.

Возле трона томно стояла худая, даже изможденная женщина с землисто-белой кожей и черными, как смоль, волосами. На ней было черное платье до пола с рукавами, немного прикрывающими пальцы.

Веруника смотрела на женщину во все глаза. Она уже догадалась, что это королева Морана. Надо признаться, что именно такой она себе ее и представляла: бледной, холодной, с неэмоциональным лицом и жесткими глазами.

– Приветствуем вас, ваше величество! – трепетно проговорил Бум.

Он и Аристрат поклонились. Веруника последовала их примеру и попутно, опустив глаза, заметила толстый слой пыли на темном полу. Видимо, даже здесь, в королевском замке, никто уборкой не заморачивался.

– Рада видеть вас, – вполне дружелюбно проговорила Морана. – А ты, милая девочка, наверное, Веруника? И как, нравится тебе у нас тут?

– Д-да, очень, – запнулась Веруника, слегка смутившись.

Все-таки не каждый день вот так запросто беседуешь с королевой.

– Ты наверняка голодна? Мой брат проводит тебя на кухню, где тебя покормят мои слуги, а мы с твоими друзьями пока пообщаемся, им явно есть о чем рассказать!

Морана улыбнулась. Улыбка вышла не слишком милой: так могла бы улыбаться кобра перед нападением, если б умела это делать.

– Тис! – крикнула королева в темноту за одной из колонн.

Оттуда робкими шагами, словно опасаясь чего-то, начала приближаться фигура.

Вышел молодой человек с черными, как воронье перо, встопорщенными волосами. Такой же бледный и изможденный, как его сестра. Одежда из тонкой черной кожи, которая еще сильней подчеркивала его болезненную худобу, несколько цепей, заклепки и железные пластины на рукавах.

Когда он подошел, Веруника увидела большие синяки под грустными глазами. Лицо его в целом имело несчастный и будто испуганный вид. Тонкими нервными пальцами с длинными, почти прозрачными ногтями, молодой человек нервно мял черный платок с небольшим серебристым полумесяцем, вышитым в углу.

Аристрат тихо фыркнул. Молодой человек ему сразу не понравился.

– Это мой брат Тис, – представила Морана.

Тис застенчиво улыбнулся.

– Отведи Верунику на кухню, пусть ее покормят! – тоном, не терпящим отказа, сказала Морана.

Он кивнул и, взяв девочку за руку, молча пошел исполнять поручение.

Веруника и Тис долго шли по кишкообразным коридорам, на стенах которых чадили тусклым огнем факелы, затем спускались по узким винтовым лестницам.

– В моем мире растет дерево с таким же именем, как у тебя, – сказала Веруника.

Тис лишь грустно улыбнулся и ничего не ответил.

Наконец они зашли в большое помещение. Посреди него стоял большой длинный стол с несколькими стульями, а у одной из стен стояли пять жаровен, на которых в больших чанах готовилось что-то вкусное, наполнявшее кухню паром, а рот слюной.

У дальней из стен были большие жестяные двустворчатые двери, запором им служил топор.

Тис взглядом указал на один из стульев, приглашая Верунику сесть, и поставил перед ней тарелку, где лежало что-то непонятное, но на вид вполне съедобное. Девочка наскоро перекусила и стала поторапливать Тиса. Ей не терпелось увидеть свою бабушку.

Когда они вернулись в тронный зал, Аристрата и Бума там уже не было.

– Они не захотели тебе мешать в таком важном деле, – объяснила Морана, заметив вопрос в глазах девочки.

Жестом попросив брата удалиться, Королева подошла к стене и надавила ладонью на один из камней. В стене открылся небольшой проход. Поманив рукой Верунику, королева вошла внутрь. Девочка двинулась за ней, сжимая в руках альбом, который Аристрат вернул ей перед тем, как они подошли к замку.

Внутри оказался большой зал с необлицованными стенами и несколькими десятками мраморных колонн. Колонны были не такие, как при входе в замок, они не давили на землю, а, казалось, парили в воздухе и устремлялись вверх.

Морана снова подошла к одной из стен и надавила на камень рукой, открыв очередной проход. Веруника думала, что там еще один зал, но ошиблась. В проходе виднелась маленькая каморка без окон и мебели. На полу лежала куча тряпья. Внезапно куча пошевелилась. Веруника в ужасе отпрянула: она поняла, что на полу лежал человек с грязным сморщенным лицом. На лице его застыла маска ужаса и горя.

Всмотревшись в это лицо, Веруника от неожиданности вскрикнула. Она узнала.

– Бабушка! – закричала девочка и вбежала в каморку.

– Вы пока тут пообщайтесь, а я пойду, у меня есть дела. Надо встретить вновь прибывших и показать им их новое жилье, – ласково сказала Морана, недобро сверкая льдом в своих глазах.

Но Веруника ее не услышала, она обнимала бабушку, ничуть не брезгуя ни ветхой одеждой, ни грязью и жутким запахом. Девочка подумала, что, наверное, именно так пахнет смерть.

– Почему ты здесь?

– Все сначала попадают сюда, – тихим бесцветным голосом ответила бабушка.

– И сколько нужно здесь просидеть? – сквозь слезы спросила Веруника.

– Не знаю. Ощущение времени тут быстро пропадает, иногда кажется, что неделю, иногда – несколько лет. Возможно, это из-за непроглядной темноты. Она выпивает не только все звуки, но как будто и твою душу. До капли.

Они долго сидели и разговаривали. Веруника подарила бабушке альбом, рассказав о каждом рисунке, обо всем, что увидела за эти несколько дней, с радостью замечая, что у ее бабушки начинают оживать глаза.

Вдруг Веруника почувствовала на себе тяжелый взгляд. Обернувшись, она увидела Морану.

Девочка вскочила и бросилась к ней.

– Как вы могли?! Как вы могли посадить ее сюда?

На Королеву ее крики не произвели ровным счетом никакого впечатления. Она холодно отстранила от себя рыдающую девочку.

– Все должны пройти через это, чтоб не боялись потом жить в этом мире.

Веруника дернулась, будто налетела на стену.

– Что? Чтоб не боялись? Да я полмира пересекла, тут нечего бояться!

Морана, казалось, на долю секунды задумалась.

– Ну да, с тобой получилось неправильно, но через это, – кивнув на бабушку Веруники, а потом щелчком пальцев прикрыв тот проход, сказала она, – тебе все равно придется пройти. Таковы правила.

Верунике показалось, что она ослышалась.

– Что? Зачем мне через это проходить?

Королева ухмыльнулась.

– Неужели ты всерьез думала, что вернешься домой? Ха-ха-ха! Отсюда, милая девочка, никто никуда не возвращается, это конечная станция.

Веруника почувствовала, что она задыхается. Так, значит, Аристрат и Бум с самого начала знали это и ничего ей не сказали! Они знали, что она никогда не вернется домой и не увидит родителей, знали, что ее посадят в каменный мешок, чтоб она «привыкала» к загробному миру! Как они могли?!

Девочка, плохо понимая, что она делает, резко рванула с места. Уже на бегу она поняла, что не помнит, где был выход отсюда, и, самое ужасное, что не видит его. Веруника забежала за одну из колонн и присела, переводя дух. Ее грудь рвали рыдания безнадежности. Что она может сделать? Она ведь обычный ребенок, а Королева обладает силой. Да, возможно, убить она ее не сможет, но заставить страдать еще сильней – почему нет?

– Веруника, не глупи! – вернув своему голосу мягкость, произнесла Морана. – У тебя нет выбора. Я бы и не прочь тебя отпустить, но не могу, пойми! Не сопротивляйся, ты и не заметишь, как время пролетит.

– Нет! – закричала из-за колонны Веруника.

– Ах, так! – прошипела королева. – Ты сама напросилась!

В колонну полетела выпущенная Мораной молния. На Верунику сверху посыпались куски мрамора, едва не проломив ей череп. В глаза полетела каменная пыль. Девочка, чихая, перебежала за другую колонну.

– Ты можешь до бесконечности обстреливать меня молниями, но все равно не сможешь меня здесь удержать! – забывая о вежливости, крикнула Вероника. – Ты бесишься, потому что тебя никто не любит, даже твой брат! Он просто боится тебя!

Морана после этих слов глубоко задышала. Ее красивое лицо исказилось. Оно перестало быть живым и стало похоже на страшную маску. Морана зарычала и выпустила еще сноп молний под ноги Веруники, перебегавшей в другое укрытие. Молнии ударили в пол в полуметре от девочки, и пол взорвался камнем. Один из осколков оцарапал Верунике лицо, второй, побольше, попал ей в колено.

Девочка упала, сильно ударившись головой. Она пыталась встать, когда к ней подошла Морана, нацеливая на нее правую руку. На пальце сверкало кольцо с большим фиолетовым камнем. Оно трещало, и по нему пробегали искры.

– Не надо меня злить, девочка! Я могу сделать твое пребывание здесь сплошной мукой. А еще привести сюда твоих обожаемых родителей, только ты их вряд ли когда-нибудь увидишь, но всегда будешь знать, что именно ты виновата в их смерти!

Морана вскинула руку, чтобы выстрелить в Верунику еще одной молнией, но внезапно что-то взметнулось над ее головой. Почувствовав это, Морана начала оглядываться, и тут ей на голову приземлился приличный кусок мрамора.

Веруника удивленно наблюдала за тем, как у королевы закатываются глаза и она медленно оседает на пол, лишившись чувств.

Девочка в недоумении потрясла головой, не до конца понимая, что произошло, и тут она заметила Тиса, скромно стоявшего с тем самым куском мрамора в руках. Он смущенно улыбался, всем видом показывая, что он ничего не хотел делать, а просто проходил мимо.

Веруника громко засмеялась, начала молотить ногами по полу, а потом зарыдала. Тис понял, что у нее начинается истерика. Он подбежал к девочке и начал энергично тереть ей уши, испуганным голосом призывая ее успокоиться.

Через несколько минут Верунике стало лучше, теперь она просто лежала на холодном полу, глубоко дышала и смотрела на темные своды зала. Она чувствовала, что абсолютно выбилась из сил, но на душе у нее была безмятежность. Девочке казалось, что она сидит на берегу океана и смотрит, как волны чешут песок в лучах закатного солнца.

– Вставай, тебе надо уходить, пока Морана не очнулась, – прервал Тис ее мысли.

Веруника нехотя поднялась.

– А как же ты? Что она с тобой за это сделает?

Тис улыбнулся, на этот раз не грустно. Даже вокруг глаз запрыгали веселые морщинки.

– Ты очень хорошая девочка. Не бойся за меня, мне она вреда не причинит, я же все-таки ее брат! И на Бума с Аристратом не злись, они просто не подумали, – ответил Тис и ладонью дотронулся до лба Веруники.

Тут же Веруника исчезла.

– До свидания, девочка, еще увидимся, – проговорил он в пустоту и пошел к своей сестре, которая продолжала лежать без сознания.

В тот момент, когда Тис дотронулся до лба Веруники, у нее в глазах ярко вспыхнула золотистая вспышка. Девочка невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, что она уже не в замке. Сначала она не могла понять, куда Тис перенес ее, но потом, заметив кровать, шкаф и окно, в которое с любопытством заглядывала луна, Веруника поняла, что она дома. Дома! Наконец-то!

Девочка хотела тут же побежать к родителям и обнять их, но решила, что они не поймут такой ночной внезапно возникшей нежности, поэтому решила отложить это дело до утра.

«Стоп! А может, мне это все приснилось?» – вдруг подумала Веруника, но увидев, что на ней надеты грязная одежда и сапоги, которые ей еще в первый день дал Бум, поняла, что все произошло на самом деле.

Тихонько засмеявшись, девочка хотела пойти переодеться и уже сделала шаг, как внезапно на что-то налетела. Веруника еще не успела толком испугаться, как в комнате вспыхнул свет.

– Аристрат! Бум! – закричала она радостно и сильно их обняла.

– Вот какие дети пошли в наше время: сбежала и даже не попрощалась, – шутливо укорил ее Аристрат.

– Да ну тебя!

– Ты не волнуйся, родителям ничего объяснять не придется, ты вернулась в ту же ночь, в которую ушла, – сказал Бум.

– Это здорово, – оценила Веруника, – потому что я даже не знаю, что бы я им сказала. А вы знаете, что меня спас Тис?

Аристрат и Бум кивнули.

– Ага, знаем.

– Видишь, Аристрат, ты ошибался в нем.

– Да вижу я, вижу, – угрюмо проворчал Аристрат, – подумаешь, первый раз ошибся! Что, теперь всю жизнь припоминать это будете?

Вероника и Бум засмеялись, потом, поняв, что за глупость он сейчас сказал, к ним присоединился и Аристрат.