Вл. Гаков. Тест на человечность.
Литературная газета (М.). — 1980. — 29 окт. — С.5
Что особенно поражает в произведениях Стругацких — это строгость к читателю. Досыта «накормив» его богатством сюжетных поворотов, юмористических пассажей и «вкусно» выписанных образов, Стругацкие непреклонны в своем стремлении заставить читателязадуматься. Сладких пилюль-решений в их книгах не дождешься, и развлекательная литература, пожалуй, единственный жанр, который писателям никак не дается. «Думать — не развлечение, а обязанность» — нравственный императив, выдвинутый одним из героев Стругацких, может кое-кому показаться чересчур строгим, но в этой позиции — все Стругацкие.
Новая повесть «Жук в муравейнике» — тоже не из числа тех, что неспешно почитываются на сон грядущий. Произведение захватывает с первых же страниц и не отпускает до самого финала. Дело тут не в увлекательном, почти сюжете и не в тайне, которую авторы ловко скрывают почти на всем протяжении действия повести. Захватывает прежде всего драма нравственного выбора, драма принятия решения, а не драматизм сюжетных ходов.
Что-то назревает, события явно идут не так, как надо, неудержимо приближаясь к трагической развязке, а виновных-то нет, каждый персонаж повести делает свое дело, выполняет свой профессиональный и нравственный долг и иначе поступить не может. Согласитесь, это не абстрактные витания в «звездных», сферах, а обнаженный нерв совести нашего современника, человека «образца второй половины XX века»!
Пространство-время новой повести любителю фантастики хорошо знакомо. Это бурлящий, радостный и подлинно человечный мир «полдня XXII века» (по названию раннего цикла новелл, где этот мир впервые был представлен читателю). Знакомы по повести «Обитаемый остров» и герои — Максим Каммерер и Рудольф Сикорски (он же Экселенц). Они заметно постарели: Максим уже не азартный мальчишка, каким мы его помним по «Обитаемому острову», а зрелый сорокалетний мужчина, сотрудник некоего «Комкона-2»; Сикорски и вовсе глубокий старик.
«Комкон-2» — это своего рода служба безопасности, в обязанности которой входит, в частности, защита населения Земли от неблагоприятных контактов с чуждыми, а то и опасными «негуманоидными» цивилизациями. В полном соответствии с традициями советской научной фантастики Стругацкие активно отвергают альтернативу, выдвинутую их западными коллегами: «воевать или торговать». Но отдают себе отчет в том, что встреча с абсолютно непонятным и чуждым разумом ничего веселого землянам в перспективе не сулит. Отсюда и необходимость в «Комконе-2»...
Сюжет повести закручен вокруг поисков на Земле некоего Льва Абалкина, «прогрессора». Так называются земляне-разведчики, которые на далеких планетах выполняют трудную и ответственную миссию: способствуют движению местного прогресса. Это не «экспортеры революции», а разведчики-исследователи, в задачу которых входит спасение островков культуры и цивилизации, когда на планету надвигается темная ночь фашизма, мракобесия, невежества... «Прогрессорами» были герой повести «Трудно быть богом» Антон-Румата с друзьями, Корней Яшмаа из повести «Парень из преисподней», а также и Максим со своим «шефом» Сикорски.
Поначалу тайну Абалкина знает только Сикорски, даже Максим, непосредственно участвующий в розысках, заинтригован не меньше читателя. Только в самом преддверии финале мы узнаем, что Абалкин — это человек- «двойник», и даже не совсем человек. Он создание иной, неземной цивилизации. Абалкин до поры до времени видимой опасности не представляет, но кто в состоянии предсказать, сколь долго продлится это безмятежное спокойствие? Что вообще сулят действия «человека-бомбы», когда заработает заложенная в нем генетическая программа, составленная неведомыми инопланетными программистами?
Чем не сюжет для леденящего кровь гибрида романа ужасов и шпионского боевика? Для кого угодно, только не для Стругацких — их-то в первую очередь волнует не событийный план, а этический. Они по духу своего творчества — моралисты, ищущие новые пути проверки нравственных «теорем», и потому в который раз в их повести звучит лейтмотив: «Трудно быть богом, и во сто крат труднее — остаться человеком»... Легко сказать, огромная, тяжелейшая ответственность лежит на плечах Сикорски, Максима, всего человечества. Проще всего декларировать принципы нравственного совершенства на бумаге, тем же, кто долженпрактическидействовать, на чьих плечахреальнаяответственность, не до теоретико-этических упражнений. Но какую отыскать лазейку, чтобы не висело над душой страшное в своей соблазнительной простоте: «цель оправдывает средства»?
И добро бы Лев Абалкин оказался обычным в фантастике инопланетным «монстром», вынашивающим зловещие планы против человечестве Земли. Так нет же, это глубоко несчастный, измученный и задерганный человек, очень земной и близкий всем нам, который сам не догадывается, что за таинственная программа дремлет до поры до времени в его сознании. Несчастны по-своему и комконовцы: в мире, где понятие «долг» определяется человечностью, и только ею, ноша, взваленная на их плечи, тяжелее вдесятеро...
Кончается повесть трагически. Но это «высокая трагедия», не мраком беспросветности наполняет она души, а сознанием ответственности, благородным стремлением искать и находить тропинки человечности, как бы высоки и отвесны ни были нравственные скалы, вставшие на пути. Даже в безнадежном сплетении обстоятельств человек должен искать свое, единственное, нравственное решение. По-другому не может: ведь если не искать, то и не найдешь.
Можно отметить в повести ряд несомненных удач — так, образ разумного «пса» Щекна-Итрча, по-моему, один из самых интересных в фантастике последних лет. Есть о чем и поспорить по поводу отдельных сцен (вроде диспута Экселенца со своим оппонентом Бромбергом). Заслуживают, вероятно, особого разговора (и, как мне кажется, заслуживали более обстоятельного показа в повести) непростые образы Льва Абалкина и Экселенца. Но резюмирую: в одном Стругацкие остались Стругацкими — предельно обнажили нравственную проблему, приковали к ней внимание — да так, что хочешь не хочешь, а задумаешься. Ведь думать, по Стругацким, — обязанность.
