— Ты обещала сыграть мне на пианино. Она усмехнулась. Мне стало грустно. Вряд ли я еще когда-нибудь услышу ее смех. И я был прав. — Обещала, значит, сыграю. — посмотрела она на меня. — Притащи пианино, когда меня не будет. Ну, туда, ко мне. Я с силой сжал ее холодную руку. — Не говори так. Я видел, как по ее бледным щекам без румянца потекли слезы. Мне хотелось плакать самому, но я не мог проявить слабость. — Извини, но я сыграю тебе на кладбище. — сказала она тихо.